Ямщикъ оглянулся, но продолжалъ преспокойно ѣхать, вѣроятно, въ темнотѣ не замѣтивъ пистолета.
-- Ворочай назадъ, кричалъ Лучаниновъ.
Петруша висѣлъ у него на рукѣ, ямщикъ продолжалъ молча ѣхать. Лучаниновъ спустилъ курокъ и у самаго уха ямщика раздался выстрѣлъ; эхо повторило его нѣсколько разъ въ сосѣднемъ кустарникѣ. Ямщикъ, остановивъ лошадей, слѣзъ съ облучка, снялъ шапку и перекрестился.
-- Это измѣна.... И я знаю кто, я знаю кто подкупилъ, говорилъ Лучаниновъ.
-- Садитесь, Владиміръ Алексѣичъ, ради Господа. Дайте пистолетъ, сквозь слезы умолялъ Петруша.
Проворно отстегнувъ пряжку ремня, онъ вырвалъ револьверъ и усадилъ наконецъ Лучанинова. Едва опомнившійся ямщикъ молча усѣлся на облучокъ и, поминутно оглядываясь, тронулъ тройку.
-- Признайся лучше, бредилъ, обращаясь къ ямщику, больной.-- Я смерти не боюсь, но жизнь нужна мнѣ, да, нужна для брата.... Тарханковъ подкупилъ.... Признайся.... Быть Іудой страшно.... Ты знаешь чѣмъ онъ кончилъ.... "Шедъ удавися", сказано въ Писаніи... Да, удавился, толковалъ, вскакивая поминутно на ноги, Лучаниновъ.
Мальчикъ держалъ его, но не въ силахъ былъ сладить; горячка вступила въ свои права, надѣливъ организмъ почти неестественною силой. Наконецъ больной задремалъ и очнулся только у подъѣзда гостиницы губернскаго города. Смутно припоминалъ онъ, вылѣзая изъ саней, какой-то выстрѣлъ, ночь, фигуру оторопѣвшаго крестьянина.
-- Что со мной было такое? Во снѣ я видѣлъ, или на яву?... Я выстрѣлилъ въ кого-то?... И.... убилъ? спрашивалъ онъ Петрушу, стоя у саней.
-- Не убили, а.... могли отправить на тотъ свѣтъ его вотъ, отвѣчалъ мальчикъ, указывая на ямщика.-- Какое во снѣ!