-- Перепугалъ ты меня таки, баринъ. Душа въ пятки ушла, говорилъ, разсмѣявшись, ямщикъ.
-- Прости, братъ, Христа ради, меня, сказалъ Лучаниновъ.-- Боленъ я.
-- А то здоровъ. Мы тоже видимъ. Знамо больной. Придетъ ли эдакая блажь здоровому, добродушно произнесъ ямщикъ, вытаскивая изъ саней вещи.
Войдя въ померъ, Лучаниновъ раздѣлся и сѣлъ на жесткій, кожаный диванъ. Петруша подалъ свѣчи.
-- Вотъ что, Петруша, съѣзди ты за докторомъ. Мнѣ очень дурно. Мы ночуемъ здѣсь, сказалъ Владиміръ Алексѣевичъ.-- Боже мой! Неужели я выстрѣлилъ въ человѣка?
-- Ужь вы не думайте объ этомъ. Что жь мудренаго? Больному мало ли что придетъ въ голову. Богъ спасъ, и позабудьте, отвѣчалъ мальчикъ, боясь что больной примется развивать тяжелую мысль о совершенномъ было убійствѣ.
Внеся вещи и заказавъ корридорному чай, Петруша уѣхалъ за докторомъ. Лучаниновъ ходилъ изъ угла въ уголъ по комнатѣ. Ему хотѣлось на воздухъ; жарко казалось въ комнатѣ. Онъ надѣлъ тулупъ, потушилъ свѣчи и, заперевъ нумеръ, вышелъ на улицу. Была полночь. Въ городѣ, незнакомомъ ему, было тихо; карета парою пронеслась мимо него, сверкая фонарями. Владиміръ Алексѣевичъ пошелъ сначала по какой-то широкой, пустой улицѣ; пьяный солдатъ, пошатнувшись, чуть не столкнулъ его съ узенькаго тротуара; потомъ Лучаниновъ шелъ мимо цѣлаго ряда запертыхъ лавокъ; черная огромная собака очутилась у него подъ ногами; онъ ударилъ ногою цѣпь, цѣпь оторвалась, и собака, визгнувъ, унеслась, побрякивая цѣпью. "Ага, что значитъ вѣра въ свою мощь", говорилъ уже вслухъ, ускоряя шаги, Лучаниновъ. "Деньги.... Вотъ нашъ идолъ.... Прочь, не надо ихъ, продолжалъ онъ, разстегивая жилетъ и доставая сафьянную сумку съ деньгами. Это нашъ врагъ. За нихъ я чуть не убилъ человѣка. Да, за нихъ. А мать? Я вызову тѣнь матери. Я отомщу Тарханкову. Она чиста какъ ангелъ." -- Стой.... Кто идетъ? загородилъ ему дорогу сторожъ въ нагольномъ тулупѣ, съ дубиной въ рукѣ. Въ это время подъѣхали сани, и Петруша съ корридорнымъ взяли подъ руки Лучанинова.
-- Ты вѣруешь? бредилъ больной.-- Все можешь, если вѣруешь. Тѣнь вызвать, горы двигать можешь. Я всемогущъ, если вѣрую. Не вѣрую -- я насѣкомое, я червь, декламировалъ больной, вырываясь отъ державшихъ.-- Мы потеряли мощь намъ прирожденную; утративъ вѣру, все утратили. Въ животныхъ превратились полубоги.
И полубогъ очнулся на желѣзной кровати; на столикѣ вдали горѣла лампа съ абажуромъ; горячечная рубашка плотно прихватила ему руки; онъ лежалъ связанный.
-- Что жь это? Гдѣ я? спросилъ онъ.