-- Пожалуй что, замѣтилъ Корневъ.
-- Увѣряю тебя... Римъ повредилъ намъ и въ этомъ отношеніи.
-- Да въ чемъ онъ не вредилъ Славянамъ, замѣтилъ Конотопскій.
-- Вы посмотрите, я попробовалъ, такъ сказать, пошибомъ Гомера, конечно съ мастерствомъ суздальскаго богомаза, разказать отрывокъ изъ нашей лѣтописи. Дай мнѣ портфель Петруша, говорилъ Владиміръ Алексѣевичъ.
-- А Рафаэль развѣ повредилъ? говорилъ Корневъ.
-- Рафаэль, rennaissance? Я говорю о древнемъ Римѣ; отъ картинъ Рафаэля вѣетъ Греціей; его самого зазывалъ туда геній.... Его Парнассъ; что тутъ римскаго? Эта грація, спокойствіе, кротость образовъ, все прямо греческое, горячился Лучаниновъ.
Петруша подалъ портфель.
-- Вотъ, слушайте, продолжалъ Лучаниновъ,-- доставая книжку съ замѣтками. Есть ли тутъ фальшь? А между тѣмъ, я даже сравненія беру цѣликомъ изъ Иліады. Да, помните вы описаніе ристанія на похоронахъ Патрокла; возницы понукаютъ лошадей: "Эй вы, любезные!" и т. д.; точно наши ямщики; чѣмъ они не дохожи на этихъ возницъ?
-- Хороши античные Греки, сказалъ, расхохотавшись, Конотопскій.-- Но, читай же.... Это любопытно.
Владиміръ Лучаниновъ началъ: