-- Не вижу.... Но, впрочемъ.... Что жь я? Какъ же нѣтъ? Да отыщись свидѣтельство о бракѣ; вотъ и поправлено, отвѣчалъ Аристарховъ, какъ бы обрадовавшись осѣнившей его внезапно мысли.
-- А безъ свидѣтельства?
-- Ну, безъ свидѣтельства, не вижу.
-- И вы не знаете, не можете припомнить гдѣ былъ бракъ?
-- Не знаю....
-- По совѣсти? спросилъ, съ замѣтнымъ усиліемъ надъ собою, пристально взглянувъ на собесѣдника, Лучаниновъ.
Краска выступила мгновенно на лицѣ Аристархова; черезъ секунду кровь отхлынула, и неестественный румянецъ смѣнился блѣдностью; онъ быстро обѣжалъ глазами всю фигуру гостя.
-- По совѣсти, произнесъ черезъ секунду. тоже съ нѣкоторымъ усиліемъ, адвокатъ, стараясь глядѣть прямо въ глаза уставившемуся на него гостю.
-- Въ такомъ случаѣ, извините; я оскорбилъ васъ зародившимся во мнѣ сомнѣніемъ.... Дѣло для насъ такъ важно что невольно, все можетъ придти въ голову.... Но теперь, прошу васъ вѣрить мнѣ, Василій Савельичъ, я не подозрѣваю васъ. Я радъ что вы возстановили во мнѣ высокое мнѣніе какое имѣлъ о васъ, до могилы, мой покойный отецъ. Я еще разъ прошу васъ извинить меня.
Сказавъ это, Лучаниновъ поднялся съ кресла. Губы его дрожали. Аристарховъ нѣсколько растерялся; онъ хотѣлъ что-то сказать, но вмѣсто того, вставъ съ мѣста, принялся жать руку Лучанинову. Замѣтно было ч то онъ ждалъ совсѣмъ другаго исхода бесѣды.