-- Понимаю, отвѣчалъ Василій Семеновъ.
-- Сдѣлавъ это, ты напишешь отвѣты, согласно моимъ резолюціямъ, поставщикамъ; всего шесть писемъ, кажется.... Вотъ онѣ, эти бумаги, говорилъ Павелъ Ивановичъ, перелистывая не безъ удовольствія толстыя тетради. Онъ любилъ переписку и слова: "резолюція, проектъ, бумаги", и т. п.-- Потомъ составь ты мнѣ коротенькій проектъ доклада комиссаріату объ этихъ, принятыхъ на дняхъ, знаешь, шинеляхъ. Слышишь?
-- Слушаю, отвѣчалъ, проворно откашлянувшись въ сторону, Василій Семеновъ.
-- Только секретную корреспонденцію положи отдѣльно, и черновыя, и письма; у тебя портфель съ замочкомъ?
-- У меня, здѣсь въ сундукѣ, отвѣчалъ Василій Семеновъ,-- ихъ подшить оначала надо и перенумеровать.
-- Да, да, подшей, говорилъ, перебирая съ какою-то нѣжностію листы, Тарханковъ.-- Нѣкоторыя изъ секретныхъ можно бы уничтожить? А?
-- Да, какъ прикажете, буде угодно.
-- Ну да, подшей покуда всѣ (Тарханкову было жаль уничтожать иные превосходнымъ шрифтомъ писанныя письма); тутъ нѣкоторыя вмѣстѣ росписки въ полученіи. Оставь покуда, я ихъ самъ пересмотрю.
-- Слушаю, отвѣчалъ Василій Семеновъ, доставая изъ сундука портфель, причемъ узелъ шейнаго платка опять съѣхалъ совсѣмъ на сторону.
-- Галстукъ, произнесъ Павелъ Ивановичъ, взглянувъ на подошедшаго къ столу съ портфелемъ своего министра.