-- Сегодня въ ночь. Да я, вѣдь, не изъ Петербурга; я былъ въ Орлѣ, былъ въ Тулѣ у одного помѣщика. Но дорога! Это, я вамъ говорю, адъ; разбита такъ что наказаніе, отвѣчалъ Аристарховъ.-- И послѣ желѣзной дороги, вообразите, эдакое безобразіе.... И гдѣ же это? Подъ Москвой; диви бы гдѣ-нибудь подъ Чухломой. Нѣтъ, Петербургъ нашъ, какъ же это можно?... Москва.... Кто это, Пушкинъ, кажется, сказалъ: "большая деревня?" Пушкинъ, кажется? повторилъ онъ, обратясь къ молодому человѣку, во фракѣ, со шляпой въ рукѣ, сидѣвшему въ нѣкоторомъ отдаленіи, на стулѣ.
-- Такъ точно, Пушкинъ, отвѣчалъ, улыбнувшись, молодой человѣкъ.
-- Да; онъ.... Но, геніально сказано... Деревня. Именно, "большая деревня", продолжалъ Аристарховъ, укладывая ноги, обутыя въ расшитыя серебромъ туфли, на сосѣдній стулъ.
-- Вы, Петербуржцы, нападаете, началъ Павелъ Ивановичъ, поставивъ на паркетъ шляпу и доставая папироску.
-- Да нѣтъ, ломаясь, продолжалъ Аристарховъ;-- какъ вы хотите, думаешь "столица", и вдругъ проѣзда нѣтъ подъ самымъ городомъ; лотомъ, взгляните вы на тротуары.
-- Да, тротуары, дѣйствительно, робко подтвердилъ молодой человѣкъ.
-- Да какъ же? одобрительно взглянувъ на него, перебилъ Аристарховъ.
Молодой гость, почтительно дослушавъ послѣдующія за этимъ порицанія Москвы, поднялся съ мѣста.
-- Такъ вы мнѣ позволите надѣяться, Василій Савельичъ? робко произнесъ онъ.
-- Я напишу, отвѣчалъ Аристарховъ, дѣлая поклонъ въ сидячемъ положеніи.-- Я всегда радъ быть полезнымъ молодежи. До свиданія въ Петербургѣ.