-- Это одинъ мой дальній родственникъ, изъ Полтавской губерніи, отвѣчалъ краснолицый, принимаясь жевать жесткую курицу.
Къ окнамъ подъѣхалъ огромный фургонъ на лежачихъ рессорахъ, четверкой; подъ небольшимъ волчкомъ, за козлами, сидѣлъ, извѣстный читателю, весельчакъ поваръ въ дубленомъ, прошитомъ по лацканамъ узорами, полушубкѣ, и Василій Семеновъ, въ синемъ суконномъ тулупѣ съ поднятымъ воротникомъ.
-- Вотъ они, произнесъ Павелъ Ивановичъ, остановившись противъ окна.-- Погодите-ка, я велю сдѣлать бифштексъ; со мною есть великолѣпнѣйшій кусокъ говядины.
-- Что до меня, я сейчасъ уѣзжаю, отвѣчалъ краснолицый, наливая себѣ и чиновнику еще по рюмкѣ.-- А ты что же, Петруша? Я и позабылъ про тебя.
Лучаниновъ поблагодарилъ, отвѣтивъ что не хочетъ, и вышелъ изъ избы.
-- Не хотите ли мадеры? Со мной есть превосходная, приставалъ къ краснолицему Тарханковъ.
Краснолицый покачалъ отрицательно головой, сморщившись отъ только что выпитой рюмки настойки; коммиссаріатскій замѣтилъ что "хлѣбное пользительнѣе". Павелъ Ивановичъ разлегся на диванѣ.
-- Лошади готовы, доложилъ вошедшій въ избу, уже облеченный въ свою тяжелую ливрею, малый краснолицаго.
-- Убирай же; да подай мнѣ трубку, отвѣчалъ краснолицый,-- напрасно ливрею надѣлъ; въ шинели неловко укладывать погребецъ.
-- Ничего-съ, прошепталъ малый, уставляя фляги въ сундучокъ съ безчисленными перегородками.