Павелъ Ивановичъ, вскочивъ съ дивана, молча взялъ подъ руку помѣщика.
-- Позволь, братецъ, намъ одну минуту. Выдь, пожалуста, обратился онъ къ станціонному, щелкавшему все время счетами за перегородкой.
Смотритель вышелъ изъ избы. Коммиссаріатскій принялся читать въ первой комнатѣ правила для станціонныхъ смотрителей, доставая въ то же время перышкомъ частицы жареной курицы, засѣвшія между зубами.
-- Послушайте, началъ вполголоса, введя за перегородку и взявъ легонько подъ бока краснолицаго, Павелъ Ивановичъ,-- прошу еще разъ, возьмите вы назадъ свой рапортъ. Ну, право, вы погорячились; сапоги, сукно вовсе не такъ дурны. Что же касается до той крупы которая.... Это была случайность.... Поймите, въ эдакой массѣ мудрено ли просмотрѣть; иногда самъ не знаешь вѣдь что принялъ.
-- Рапортъ отправленъ; еслибы даже я согласился, и то было бы уже поздно; не могу, отвѣчалъ краснолицый, застегивая свой сѣрый казакинъ и уставившись въ уголъ.
-- Можете, опять взявъ его легонько подъ бока, съ живостію возразилъ Тарханковъ.-- Можете; рапортъ еще не отправленъ?
-- Какъ не отправленъ? Такъ я сейчасъ же. Эй! крикнулъ краснолицый.
-- Погодите, уговаривалъ его, продолжая держать подъ бока Тарханковъ.
-- Эй, малый! повторилъ, не слушая его, краснолицый, освобождаясь изъ рукъ Павла Ивановича, который держалъ его точно влюбленный танцовщикъ держитъ хорошенькую балерину за тонкую, перетянутую въ рюмку талію.
Коммиссаріатскій съ напряженнымъ вниманіемъ читалъ наставленія смотрителямъ, висящія на стѣнѣ за стекломъ въ рамкѣ; крупныя, печатныя буквы онъ, разбиралъ такъ пристально, какъ будто это были какіе нибудь гіероглифы. Въ избу вошелъ малый въ ливреѣ съ трубкой для барина.