-- Скажи смотрителю что мнѣ нужны лошади назадъ на прежнюю станцію, обратился къ нему краснолицый.
Малый выпучилъ глаза и не двигался съ мѣста.
-- Что ты стоишь, болванъ? Тебѣ говорятъ, я ѣду назадъ, въ уѣздный городъ. Позови смотрителя.
-- Послушайте, вдругъ подскочилъ къ нему, весь вспыхнувъ, Тарханковъ.-- Вѣдь ничего изъ этого не выйдетъ, увѣряю васъ.
-- Посмотримъ, отвѣчалъ краснолицый, закуривая поданную слугой трубку.
Въ это время вошедшій смотритель объявилъ что назадъ лошадей онъ дать сейчасъ не можетъ.
-- У меня подорожная не въ одинъ конецъ, а для разъѣздовъ по всей Имперіи, произнесъ краснолицый.
-- Я знаю, ваше высокоблагородіе, но лошади у насъ на счету на каждой станціи.... Развѣ вотъ не подойдутъ ли....
-- Чтобъ были.... У меня важное дѣло; я ѣду по казенной надобности, закричалъ на него краснолицый.-- Ты отвѣтишь за это....
Смотритель помялся, сбѣгалъ на улицу и возвратясь сказалъ: "пожалуйте, Ваше высокоблагородіе; какъ-нибудь обернусь; извольте ѣхать на этихъ". Краснолицый былъ одинъ изъ тѣхъ, къ счастію исчезающихъ, людей которые чего потребуютъ, то вытребуютъ, какіе имъ не представляй резоны: "нельзя-де, по закону, или по другому чему", другой кричи, бѣсись, ничего не добьется, но подобнымъ краснолицому господамъ стоитъ прикрикнуть, пугнуть "казенною надобностью", и, глядишь, послушается ихъ самый неумолимый соблюдатель закона. Тарханковъ во время описанной сцены что-то разказывалъ съ жаромъ, вполголоса, коммиссаріатскому; чиновникъ, вмѣсто отвѣта, глядя въ полъ, почесывалъ поминутно за ухомъ.