-- Заставила бы она Лизхенъ; она живетъ, вы знаете, теперь у токаря; говорила Латышка обращаясь къ Лучанинову, который не имѣлъ чести знать ни токаря, ни Лизхенъ.-- Вотъ бы она ее заставила; глаза бы выцарапала за это ей, проклятой вѣдьмѣ, Лизхенъ.
-- Что же, развѣ такая сердитая Лизхенъ? спросилъ Лучаниновъ, положивъ перо и поднимаясь изъ-за письменнаго стола.
Онъ было усѣлся за письмо къ брату, но стукотня и болтовня кухарки рѣшительно не позволяли думать.
-- Лизхенъ? А вотъ она какая, отвѣчала, положивъ замазку на окно и подбоченясь, Латышка;-- токарь вздумалъ однажды съ ней, какъ съ прежнею кухаркой, заигрывать; несла она бѣлье вѣшать на чердакъ, онъ и вздумалъ поцѣловать ее. Она его обернула, да въ шею съ лѣстницы такъ и спустила кубаремъ; онъ низенькаго роста, еще счастье, а то бы лбомъ поцѣловался съ перекладиной. Вотъ какая Лизхенъ, Herr Secretaire; вотъ нынче въ Pfingsten, въ зелени; мы вмѣстѣ съ ней ходили, продолжала повѣствовательница, принимаясь замазывать раму,-- своему трубочисту, жениху,-- тотъ напился и вздумалъ нанимать извощика, -- такихъ двѣ плюхи закатила; и за дѣло.... Береги деньги.... Вотъ она какая, Лизхенъ. Нѣтъ, та бы.... Та не станетъ ей, вѣдьмѣ, рамъ замазывать, окончила, задыхаясь отъ негодованія, Латышка.
"Нѣжная невѣста," подумалъ Лучаниновъ, надѣвая пальто чтобъ отправиться къ сосѣдкамъ: писарь-адвокатъ принесъ ему копію съ какой-то бумаги, для сообщенія Топоровской; только-что зажгли свѣчи когда онъ вошелъ къ нимъ; Маріанна Александровна собиралась что-то читать по-русски бабушкѣ; увидя Лучанинова, она захлопнула книгу.
-- При васъ не стану, отвѣчала она, покраснѣвъ, на замѣчаніе гостя что онъ, кажется, помѣшалъ;-- это по-русски, вы будете смѣяться что я нѣкоторыя слова дурно выговариваю
-- Говорите по-своему; къ вамъ идетъ это, и потомъ вы вовсе не такъ дурно говорите, отвѣчалъ Лучаниновъ, передавая старухѣ копію.
Старушка надѣла очки и стала читать про себя, но вдругъ, опустивъ бумагу, отшатнулась къ спинкѣ кресла.
-- Мнѣ что-то дурно, Мар...
Дѣвушка робко взглянула на нее.