-- Не позвать ли хозяйку? Какъ вамъ однимъ? началъ было Лучаниновъ, надѣвая пальто.
Но въ комнату вошла Нѣмка-швея, знакомая сосѣдокъ.
Чрезъ полчаса Лучаниновъ возвратился со врачомъ; больная лежала уже за перегородкой, въ постели; швея и внучка хлопотали около нея. Молодой, только что кончившій курсъ врачъ, розовый и кудрявый, съ голубыми глазами, стыдливо раскланялся съ Маріанной Александровной; бѣлое, съ розовыми щеками, лицо его напоминало лица восковыхъ херувимовъ, которыми украшаютъ у насъ искусственныя вербы. Пощупавъ пульсъ и осмотрѣвъ отнявшуюся руку, молодой эскулапъ спросилъ перо, чернилицу, и усѣвшись на кончикъ стула, краснѣя, принялся что-то прописывать.
-- Что это, докторъ? Ударъ? Опасно? спрашивала его понѣмецки Маріанна Александровна
-- Если хотите, gnädiges Fräulein, отвѣчалъ, приподнявшись со стула, точно провинившееся дитя, весь зарумянившись, докторъ;-- принявъ въ соображеніе лѣта вашей достопочтенной матери....
-- Бабушки, поправилъ его Лучаниновъ.
-- Entschuldigen Sie, бабки, разумѣется уже само собою что болѣзнь не безопасна, но если, съ другой стороны, мы прослѣдимъ рядъ случаевъ....
Докторъ замялся. Лучаниновъ дернулъ его за полу сюртука и шепнулъ: "утѣшьте ее, скажите: нѣтъ опасности." Врачъ еще болѣе сконфузился и окончилъ: "но я не нахожу особенной опасности; болѣзнь можетъ продолжиться, но не угрожаетъ какимъ-либо особенно неблагопріятнымъ исходомъ." Дѣвушка стояла предъ нимъ съ вопросительнымъ выраженіемъ въ лицѣ; пожавъ плечами, она отошла наконецъ, думая про себя: "Богъ знаетъ что онъ такое говорить: если хотите есть, если хотите не угрожаетъ; вѣрно опасно, но онъ не хочетъ говорить." Подойдя къ швеѣ, она что-то вполголоса сказала ей и заплакала.
-- Могу, увѣрить васъ, нѣтъ ни малѣйшей опасности; я сейчасъ говорилъ съ докторомъ, сказалъ ей, тоже вполголоса, Лучаниновъ.
Врачъ ожидалъ его, уже одѣтый, въ передней; Лучаниновъ ѣхалъ въ аптеку и взялся подвести его.