-- Сколько ей лѣтъ, старушкѣ? спросилъ докторъ, выходя за калитку.
-- Не знаю; полагать надо, лѣтъ семдесятъ, отвѣчалъ Лучаниновъ.-- А что?
Врачъ промычалъ что-то.
-- Опасно? наступалъ на него Лучаниновъ.
-- Другая фрейлейнъ мнѣ разказывала что это врядъ ли не третій ударъ. Вообще, судя по нѣкоторымъ признакамъ и принявъ въ соображеніе общее состояніе здоровья самого организма, утратившаго энергію вслѣдствіе значительной зрѣлости возраста паціентки, я долженъ формулировать отвѣтъ на вашъ вопросъ слѣдующимъ образомъ, говорилъ докторъ, взявъ за пуговицу Лучанинова.-- Опасность есть; большая опасность, но именно этотъ недостатокъ энергіи организма даетъ мнѣ пріятную возможность надѣяться или... мнѣ кажется такъ лучше выразиться, поправился докторъ; онъ, закативъ глаза, пѣлъ какъ соловей, любуясь не только фразами, во, кажется, и самымъ звукомъ своего дѣйствительно пріятнаго, во черезчуръ сладкаго голоса.-- Не надѣяться, а предусматривать, или, вѣрнѣе, предощущать. Потому что настоящій врачъ, я нахожу, предощущаетъ предварительно, потомъ уже...
-- Что же предощущать? опросилъ Лучаниновъ, сорвавшись съ абордажа, на которомъ все еще продолжалъ держать его, посредствомъ пуговицы, докторъ.
-- Предощущать что быстраго исхода ни къ выздоровленію, ни къ нѣсколько болѣе печальному исходу для больной не будетъ, окончилъ врачъ, садясь въ пролетку.
На дальнѣйшіе распросы Лучанинова, врачъ, потупивъ глаза, отвѣчалъ:
-- Да.... но.... конечно, это вещь такая что.... однакожь: тутъ много есть условій.... Хотя наука опредѣляетъ доводило точно, но.... въ настоящее время... Бываютъ кризисы... А вы ихъ родственникъ?
-- Нѣтъ.