Мальчикъ опять бросился цѣловать Лучанинова.
-- Да вотъ, прочтите же письмо Петра Алексѣевича. Однако надо отпустить ямщика.... На вотъ тебѣ на водку.... Все внесъ?
-- Все.... Паддесъ (благодарю), отвѣчалъ, кланяясь, ямщикъ. Лучаниновъ принялся читать письмо брата.
"Здѣсь сотворились чудеса (писалъ Петръ Алексѣевичъ), иначе я назвать не умѣю происшедшее; наши бумаги найдены въ столѣ несчастнаго Аристархова; о страшномъ концѣ его тебѣ писалъ Захаръ Петровичъ. Я пріѣхалъ вчера въ Питеръ, по депешѣ графа; тебѣ не телеграфировали, ты нервный такой; рѣшили всѣ сообща послать Петрушу; пріѣзжай скорѣе въ Петербургъ. Насчетъ имѣнья все улажено, благодаря милѣйшему графу; онъ ѣздитъ по палатамъ и присутственнымъ мѣстамъ не зная отдыха. Намъ остается благодарить Бога, твой...."
Внизу приписано было рукою графа охотника: "крѣпко обнимаю васъ такою-то."
Другое письмо было поздравительное отъ бывшаго товарища, секретаря, поразившаго Лучанинова своею неожиданною женитьбой; Владиміръ Алексѣевичъ не дочелъ его; хозяинъ все еще стоялъ какъ истуканъ посреди комнаты. Петруша вытряхалъ въ сѣняхъ свою шубу.
-- Что же вы не сядете? обратился Лучаниновъ къ хозяину.
-- Jch danke sehr, Herr Baron; я.... Ужь лучше я какъ-нибудь въ другой разъ, отвѣчалъ хозяинъ, опять со стыдливостью красавицы обдергивая свою вязаную фуфайку.-- Gratuine, пропищалъ онъ въ заключеніе, расшаркнувшисъ и ретируясь въ сѣни.
Исторія о потерѣ имѣнія, съ прикрасами разумѣется, была извѣстна всему околотку; украшенная догадками о любви губернскаго секретаря къ сосѣдкѣ, эта исторія была любимѣйшимъ сюжетомъ бесѣдъ домохозяекъ пригорода, когда онѣ собирались гдѣ-нибудь на кофе. Хозяинъ, поэтому, опрометью побѣжалъ въ свой мезонинъ чтобы сообщить поскорѣе женѣ о неожиданной, полученной жильцемъ, радостной вѣсти.
-- Гдѣ у васъ чай, Владиміръ Алексѣевичъ? спрашивалъ между тѣмъ Петруша, осматривая жилище барина.