-- Въ третьемъ часу не забудьте пріѣхать въ гражданскую палату, крикнулъ ему изъ окна кареты графъ.
-- Пріѣду, отвѣчалъ Лучаниновъ.
"Какъ бы это половчѣе переговорить съ нею," думалъ онъ, шагая по тротуару. "Какъ однако опошлились у насъ эти признанія въ любви!" И ему представилась при этомъ почему-то одна изъ многихъ иллюминованныхъ литографій, которыма увѣшиваются окошки магазиновъ: на диванѣ сидитъ дѣвица, потупивъ глаза; предъ нею на одномъ колѣнѣ стоитъ щеголь, съ усиками и бородкой, съ лицомъ какія бываютъ у восковыхъ движущихся фигуръ выставляемыхъ парикмахерами; подлѣ дѣвицы лежитъ непремѣнно собачка; на столикѣ ваза съ цвѣтами и вѣеръ, или книжка; въ окнѣ открывается видъ съ рѣкою и готическимъ куполомъ вдали, напоминающимъ курительную свѣчку. "Потомъ это глупѣйшее положеніе жениха; всѣ указываютъ на тебя: это женихъ," думалъ Лучаниновъ; "эти сидѣнья вдвоемъ; маменьки и папеньки, наблюдая искоса, намѣренно удаляются отъ блаженгствующей лары; эти ежедневные букеты, подарки.... Глупо какъ-то; неужели это нельзя сдѣлать какъ-нибудь проще? А свахи? Ну, ужь это просто безобразіе." Вспомнилась ему вдругъ, почему-то, свадьба отцовскаго камердинера, вдовца; она устроилась дѣйствительно уже черезчуръ просто: старикъ явился разъ утромъ одѣвать барина, необыкновенно сердитый. "Что ты такой нахмуренный сегодня?" спросилъ его Алексѣй Андреевичъ., "Да помилуйте, сударь, проходу нѣтъ отъ ребятъ." -- "Какихъ ребятъ?" -- "Да отъ лакеевъ; одолѣли: ты ухаживаешь за Прасковьей Никитишной (ключницей, вдовою, тоже лѣтъ пятидесяти). Позвольте мнѣ ужь лучше на ней жениться." Алексѣй Андреевичъ смотрѣлъ на него во всѣ глаза. "Да она-то пойдетъ ли?" спросилъ онъ. "Пойдетъ," отвѣчалъ, убирая бритвы, камердинеръ. "Ужь лучше, Алексѣй Андреичъ. А то, помилуйте, уши прожужжалд бездѣльники." Черезъ недѣлю ключница надѣла новое шерстяное платье, чистый чепецъ и пошла въ церковь. Камердинеръ вышелъ въ дѣвичью. "Ушла что ли?" спросилъ онъ горничныхъ. "Ушла," отвѣчали онѣ. "Ну, такъ и я сейчасъ," проговорилъ, понюхавъ табаку, шестидесятилѣтній женихъ, "вотъ только сбѣгаю перемѣню манишку."
Заѣхавъ изъ магазина въ свой номеръ (въ той же гостиницѣ гдѣ остановилась Варвара Тимоѳеевна), Лучаниновъ нашелъ у себя Барскаго. (Мы не успѣли сказать что онъ уже видѣлъ его нѣсколько разъ по пріѣздѣ въ Петербургъ.)
-- Не хотите ли сегодня вечеромъ послушать пѣвицу-самоучку? спросилъ музыкантъ.
-- Кто это такая?
-- Это одна изъ пѣвицъ Подмостьевской оперной труппы, отвѣчалъ, улыбаясь, Барскій, -- я нарочно пригласилъ ее сегодня къ себѣ чтобъ угостить васъ. Послушайте что за голосъ, чудо!
Лучаниновъ поблагодарилъ.
-- Но вотъ досада, прибавилъ онъ,-- я далъ слово провести вечеръ у однихъ пріѣзжихъ.... Да вы ихъ знаете немного.... Помните въ Васильевскомъ кумушку?
-- Развѣ она здѣсь? спросилъ Барскій.