-- Впрочемъ, оставя шутки, уже серіозно продолжалъ графъ,-- я понимаю васъ; тутъ дѣйствительно нужно дѣйствовать осмотрительно и деликатно, иначе....
-- То-то и есть, подтвердилъ Лучаниновъ, угадавъ недоговоренное графомъ.
-- А прекрасная дѣвушка. Боюсь я одного.... началъ графъ.
-- Чего же вы боитесь?
-- Да много данныхъ въ ней, особенно при большихъ доходахъ, много средствъ блистать, говорилъ графъ.-- Сохрани Богъ какъ начнутъ ей кадить со всѣхъ сторонъ; вы сами даже; она приметъ эти похвалы, не такъ какъ слѣдуетъ конечно, къ свѣдѣнію, и начнетъ, помимо лучшихъ силъ, развивать одни мишурныя свои достоинства. И выйдетъ изъ нея одна изъ такъ-называемыхъ "обворожительнѣйшихъ" (а для меня препротивныхъ) женщинъ, которыхъ вся ворожба состоитъ въ заученыхъ взглядахъ, улыбкѣ, извѣстныхъ пожатіяхъ руки, кивкахъ однимъ и почтительныхъ книксенахъ другимъ знакомымъ; словомъ, въ такъ-называемыхъ хорошихъ манерахъ, пустыхъ формахъ безъ всякаго содержанія. Простите. У меня,-- я никому не говорю этого, но вамъ скажу,-- это у меня плоды горькаго опыта. Какая прелесть, еслибы вы знали, была жена моя въ дѣвушкахъ.... И кто жъ ее испортилъ? Свѣтъ, льстецы, которые надъ нею сами же теперь смѣются.
-- А гдѣ теперь графиня?
-- Въ Парижѣ, кажется; вертитъ столы и вызываетъ тѣни; возится со спиритами, отвѣчалъ графъ, уставясь, въ свою очередь, въ окошко.-- Примите во вниманіе что я вамъ говорилъ сейчасъ: у вашей красавицы тоже есть опасная возможность рисоваться; отъ этого есть, правда, лѣкарство: дѣти.... У насъ вотъ дѣтей нѣтъ.
-- Кромѣ дѣтей есть средства; если женщина вѣруетъ, другое средство есть, и вѣрное: молитва, перебилъ Лучаниновъ.
-- Да, отвѣчалъ графъ,-- но какъ тутъ молиться, когда красивой женщинѣ то и дѣло шепчутъ въ оба уха: "какъ вы хороши!"
Лучаниновъ, вспомнивъ что ему нужно заѣхать въ одинъ изъ книжныхъ магазиновъ за заказанною книгой, простился съ графомъ и вышелъ изъ кареты на половинѣ Невскаго.