-- Да потому, отвѣчалъ графъ,-- что протягивая руку мнѣ, напримѣръ, она была очень покойна, не зардѣлась, не растерялась.... А вы заговорили съ нею, тутъ и дѣти, и Варвара Тимоѳеевна зачѣмъ-то ей понадобились вдругъ, и няня..... Вотъ будетъ штука: введя васъ во владѣніе, что если я же поведу васъ подъ вѣнецъ?
-- Ну, это еще.... большой вопросъ, опять уставясь въ окошко, проговорилъ Лучаниновъ.
-- Рѣшите же его скорѣе. Чего вы дожидаетесь? совсѣмъ обернувшись къ Лучанинову, оживленно произнесъ графъ.
Лучаниновъ совсѣмъ высунулся изъ окошка; онъ былъ не прочь, подобно Подколесину, чтобы скрыть свое смущеніе, выскочить за ходу изъ кареты.
-- Нѣтъ, дверцы запираются плотно, не выскочите, разсмѣявшись и угадывая его состояніе, говорилъ графъ.-- А кромѣ того, я сегодня вечеромъ приглашенъ пить чай къ Варварѣ Тимоѳеевнѣ.
-- Ну, нѣтъ ужь, графъ, быстро повернувшись къ нему, началъ Лучаниновъ, -- ни слова тамъ, пожалуста.
-- Такъ не уполномочиваете?
-- Никакъ; нужно сначала мнѣ.... и потомъ....
-- Простите; вы чистѣйшій Подколесинъ, перебилъ графъ,-- а во мнѣ зашевелился Кочкаревъ.... Какъ вѣрно однакожь Гоголь-то....
Лучаниновъ смѣшался нѣсколько, но скоро осилилъ внутреннее волненіе и разсмѣялся замѣчанію графа.