-- А добрѣйшее существо ваша кумушка! Люблю я такихъ людей какъ она, говорилъ графъ, внимательно выслушавъ разказъ Лучанинова.-- Вы не договорили одного, простите мою нескромность, прибавилъ онъ улыбнувшись и пожавъ руку разкащика.
-- Чего же? спросилъ Лучаниновъ, нѣсколько догадываясь о чемъ спрашиваетъ графъ.
-- Не бойтесь; я умѣю цѣнить чувство и.... не оскорблю его, но.... я бы солгалъ еслибъ умолчалъ о своей догадкѣ, говорилъ графъ.-- Вы любите ее?
-- Не знаю самъ еще, отвѣчалъ Лучаниновъ, смотря въ окно кареты, -- я не увѣренъ въ этомъ.
-- Ну, такъ могу васъ увѣрить; вы влюблены, и сильно.
-- Вы полагаете? спросилъ, все продолжая пристально смотрѣть въ окошко, Лучаниновъ.
-- Да чего же тутъ полагать? Я убѣжденъ. Какой вы, однако, осторожный: повезъ меня встрѣчать куму, ни слова о другой путешественницѣ, говорилъ графъ,-- впрочемъ, такъ и надо; съ чувствомъ, какъ съ бабочкой, надо обходиться осторожно, не давать другимъ въ руки; тотчасъ изомнутъ, сотрутъ съ крылышекъ цвѣтную пыль и.... Это вы хорошо дѣлаете. Чувствую что и мнѣ не слѣдовало говорить вамъ о своей догадкѣ.
-- Вамъ можно, отвѣчалъ, разсмѣявшись, Лучаниновъ, въ свою очередь пожавъ графу руку.-- Кажется, я ее люблю, добавилъ онъ, взглянувъ уже прямо въ глаза сосѣду и доставая папиросу.-- Но вотъ вопросъ, она....
-- Съ вашего позволенія теперь, перебилъ его, улыбаясь, графъ, -- такъ какъ вамъ угодно, говоря о себѣ, прибавлять зачѣмъ-то: "кажется", то я скажу по-вашему: "кажется", и она васъ любить.
-- Это почему вы предполагаете?