Лучаниновъ слушалъ и не слыхалъ половины рѣчей музыканта, любуясь исподлобья красивою головкой облокотившейся на столъ дѣвушки. Его состояніе.... Но оно вѣрно знакомо всякому кто былъ влюбленъ; стоить вспомнить тѣ дни, когда еще не знаетъ влюбленный есть или нѣтъ отвѣтъ ему, чтобы понять это состояніе. Очень молодые люди, чтобы разрѣшить вопросъ, гадаютъ въ это время на бѣлыхъ цвѣткахъ ромашки, астръ, обрывая лепестки и толкуя про себя слова: "любитъ, не любитъ, любитъ". И я видахъ какъ цѣлый день иная ходитъ, опустивъ хорошенькую головку, если при послѣднемъ лепесткѣ придется вдругъ произнести: "не любитъ".
Почти тридцатилѣтній герой нашего разказа не гадалъ, разумѣется, на цвѣтахъ, во еслибы стенографъ могъ записать его несвязныя думы, читатель, прочитавъ рукопись, непремѣнно бы замѣтилъ: "да вѣдь онъ совершенная институтка; вѣдь онъ тоже гадаетъ, только не на цвѣтахъ: любитъ она его, или не любитъ".
-- А графъ-то? Вѣдь и Варвара Тимоѳеевна забыла, началъ Лучаниновъ, выходя на улицу вмѣстѣ съ музыкантомъ.-- Она пригласила его къ себѣ пить чай сегодня вечеромъ.
-- Поѣдемте; я позову и его; только онъ, кажется, не любить музыки, отвѣчалъ Барскій.
-- Можетъ не ѣхать; за что же мы-то лишимся удовольствія провести вмѣстѣ съ вами вечеръ и послушать хорошее пѣніе и.... и ужь не отстану отъ васъ, какъ хотите, вашу скрипку, говорилъ Лучаниновъ.
-- Ну, такъ ѣдемъ къ нему; садитесь; у меня дрожки, пригласилъ Барскій.-- А не застанемъ, оставимъ записку.
-- Застанемъ, отвѣчалъ Лучаниновъ,-- онъ ждетъ меня. Молодые люди усѣлись и поѣхали къ графу.
Часу въ десятомъ вечера, въ уютной квартирѣ Барскаго собрались гости; подлѣ хозяйки, у чайнаго стола, сидѣли Варвара Тимоѳеевна со своею старшею дочерью и Топоровская. Лучаниновъ разсматривалъ скрипку музыканта; мужъ кумушки и графъ сидѣли, со стаканами грога, у отдѣльнаго столика и играли въ шахматы.
-- Какова? спрашивалъ Барскій Лучанинова, поворачивая за ручку свою чудную скрипку.-- Что же это, однако, не ѣдутъ наши? говорилъ онъ, посматривая на часы.-- Наконецъ-то, прибавилъ онъ, заслышавъ звонокъ у двери.
Черезъ нѣсколько минутъ въ залу вошелъ въ своемъ длинномъ сюртукѣ Иванъ Евстафьевичъ; за нимъ вошла дѣвушка лѣтъ шестнадцати, въ ситцевомъ, новенькомъ платьѣ; хозяйка встала, и поцѣловавъ вошедшую, представила ее гостямъ.