-- Садись же.... Вотъ тебѣ чай, Груша, пригласила дѣвицу хозяйка.
Дѣвушка, поправивъ черные какъ смоль волосы и поглядывая исподлобья на новыхъ знакомокъ, усѣлась къ чайному столу. Иванъ Евстафьевичъ протягивалъ, по очереди, руку дамамъ и мущинамъ, съ которыми знакомилъ его Барскій, произнося при каждомъ рукожатіи: "очень пріятно".
-- Что вы такъ поздно? спросилъ его Барскій.
-- Да задержалъ меня, пріѣхалъ какой-то Французъ смотрѣть мой итальянскій контрабасъ; съ нимъ и проваландался. А вы поигрываете видно? спросилъ онъ, нюхая табакъ и обратившись къ Лучанинову, робко пробовавшему смычкомъ Гварнери Барскаго.
-- Игралъ прежде немного, но отсталъ, отвѣчалъ Лучанцновъ.
-- Сначала мы вамъ сонату сыграемъ. Женѣ разрѣшили доктора, наконецъ, музыку, говорилъ Барскій, взявъ у Лучанинова и подстраивая подъ рояль скрипку.-- Графъ, вы не имѣете ничего противъ сонаты?
-- Сдѣлайте одолженіе, отвѣчалъ графъ, переставляя пѣшку.-- Я вѣдь только ничего не понимаю въ музыкѣ, но не вою во время игры; у меня сетеръ, такъ тотъ завываетъ; я жилъ однажды въ Нанси рядомъ со скрипачомъ; какъ онъ играть, мой сетеръ -- вторить.
-- Это очень лестно было для скрипача, разсмѣявшись, замѣтилъ Барскій.
-- Не знаю лестно ли, но черезъ двѣ недѣли выѣхалъ изъ коего сосѣдства, отвѣчалъ графъ.
-- А ваше сіятельство охотникъ? спросилъ, подсѣвъ къ графу со стаканомъ чаю, Иванъ Евстафьевичъ.