-- Ключъ-то унесъ что ли онъ? спросилъ Василій Семеновъ, перечитывая написанное.
-- Унесъ, братъ, отвѣчалъ голосъ за дверьми, съ беззвучнымъ почти смѣхомъ.-- Ничего не сдѣлаешь.
-- Эхъ, грустно отозвался Василій Семеновъ, почесавъ затылокъ.-- Да вотъ что, братъ, продолжалъ онъ робко,-- нельзя ли, знаешь, чрезъ перышко? Хоть полстаканчика бы.... А? Слышь, Тимоѳеичъ?
-- Можно, да вѣдь ошалѣешь ты, на старыя-то дрожжи.
-- Ну, вотъ еще.... Не ошалѣю. Съ чего шалѣть-то? Пожалуста, братъ.... Полстаканчика, уже подойдя къ двери умолялъ Василій.
-- Пей, послышалось чрезъ нѣсколько минутъ за дверью.
-- О; такъ постой. Да ты не шутишь? одушевленно, но недовѣрчиво спросилъ жаждущій.
-- Пей, говорятъ тебѣ. Баринъ того гляди воротится; и мнѣ тутъ съ тобой достанется. Есть что ль перо-то?
-- Есть.... сейчасъ, отвѣчалъ Василій, обрѣзывая два новыя гусиныя пера.
Чрезъ минуту сифонъ изъ перьевъ былъ вставленъ въ замочную скважину; Василій Семеновъ, вставъ на корточки, припалъ губами къ двери и жадно принялся тянуть живительную влагу.