-- Такъ это не Барскій ли, котораго онъ выписалъ изъ Петербурга? перебилъ сынъ.
-- Барскій, отвѣчалъ старикъ, уходя въ кабинетъ съ гостьей и ея мужемъ.
-- Послушайте, отецъ, вспыхнувъ и отправляясь за ними, продолжалъ молодой человѣкъ. (Это былъ старшій сынъ Лучанинова, Владиміръ Алексѣевичъ, только что кончившій курсъ въ Московскомъ университетѣ.) -- И вы не пригласили его? Отпустили во флигель, не попросивъ даже отобѣдать съ нами? говорилъ онъ старику, усѣвшемуся на свое любимое мѣсто въ углу дивана, рядомъ съ молодою гостьей.-- Да какъ же это можно? Вѣдь это артистъ не дюжинный. Я слышалъ о немъ въ Москвѣ отъ Глинки, да мало ли отъ кого. Какъ же это съ нимъ такъ поступить? Это на васъ не похоже.
Старикъ притворился равнодушнымъ, но замѣтно сконфузился; повертывая на пальцѣ свой массивный золотой перстень, онъ съ улыбкой обратился къ гостьѣ:
-- Трагикъ. Вѣчно у него трагическія сцены. Не правда ли? Ну, что такое случилось? продолжалъ онъ, обратясь къ Владиміру Алексѣевичу.-- Пригласи его сюда, если тебѣ хочется. Стоитъ ли подымать такую исторію? Я отпустилъ его потому что ему, вѣроятно, самому нѣсколько тяжело.
-- Да какъ же тяжело? Вѣдь это человѣкъ развитой.... Надо послать за нимъ, говорилъ Владиміръ Лучаниновъ.
-- Ахъ, Боже мой.... Пошли. Кто же тебѣ запрещаетъ? Я очень радъ, отвѣчалъ старикъ.-- Такъ вы раздумали ѣхать въ Москву, кумушка?
-- Да, отвѣчала гостья. Вотъ муженекъ мой плохо продалъ хлѣбъ, поэтому....
Владиміръ Алексѣевичъ вышелъ и тотчасъ же возвратился.
-- Какъ же это не пришло вамъ въ голову? началъ былъ онъ.