-- Намъ пора бы домой, замѣтила мужу молодая гостья.-- Вѣдь ты въ одну лошадь велѣлъ пріѣхать кучеру?
-- Кто васъ отпуститъ въ одну лошадь? Подождите.... Мы васъ на тройкѣ отвеземъ, говорилъ, воротившись изъ передней, младшій Лучаниновъ.
-- Не ты ли отвезешь? замѣтилъ гусаръ.-- Онъ васъ провезетъ мимо вашей деревни, Варвара Тимоѳеевна.
Петръ Лучаниновъ молча схватился бороться съ офицеромъ.
-- Послушай, Pierre; ты переломаешь стулья, говорилъ старикъ, -- перестаньте.
Борцы разошлись. Былъ часъ седьмой вечера; старикъ-слуга доложилъ что сани готовы. Барскій началъ было раскланиваться. "Ни за что не отпустимъ васъ; ваши вещи ужь перенесены изъ флигеля къ намъ въ мезонинъ," говорилъ ему Владиміръ Лучаниновъ. Надѣвъ въ передней дубленые полушубки, молодые люди отправились пѣшкомъ на село; музыкантъ, накинувъ шубу, пошелъ съ ними. Старикъ Лучаниновъ, въ собольей шубкѣ и мѣховой шапкѣ, усѣлся съ дамой и помѣщикомъ въ пошевни.
На концѣ села горѣлъ огромный костеръ. Толпа крестьянъ и крестьянокъ стояла около; дѣвки и парни водили, въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ костра, хороводъ. Далеко по снѣжному полю раскинулся красный отблескъ громадной теплины; темное небо тоже окрасилось мѣстами заревами такихъ же костровъ въ другихъ, сосѣднихъ деревняхъ и селахъ. Толпа крестьянъ и ребятъ тащила связанную изъ тряпья, набитую омяльемъ и соломою, огромную куклу. "Тащи ее. Вотъ она, безпутная масленица," горланила толпа, подымая чучелу на длинныхъ кольяхъ. "Со блинами, да съ оладьями", прибавилъ кто-то.-- "Со скулами, со подбитыми", сострилъ, разсмѣявшись, старикъ Сидорычъ, возница музыканта. Кукла была брошена въ костеръ при громкомъ крикѣ двухсотъ здоровыхъ голосовъ.
"Баринъ пріѣхалъ!" раздалось въ толпѣ, и нѣсколько человѣкъ окружило пошевни, приподнявъ шапки.
-- Масленицу жжемъ, сударь, произнесъ высокій, широкоплечій мужикъ подъ хмѣлькомъ, снявъ шапку.
-- Дѣло, отвѣчалъ Алексѣй Андреевичъ.