-- Да погодите, началъ было расходившійся хозяинъ, замѣтивъ что гости поднялись чтобы расходиться по постелямъ.
-- Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ пора, Лучаниновъ, сказалъ гусаръ.-- Выпьемте еще по рюмочкѣ, да и къ Морфею.
-- Нѣтъ, если спать, я пить не буду. Я пью только когда бесѣда идетъ, отвѣчалъ Владиміръ Алексѣевичъ.
Проворно сбросивъ съ себя платье, онъ вскочилъ въ постель такъ что кровать затрещала.
-- И ложится-то не по-людски, замѣтилъ изъ-подъ одѣяла нахмуренный.-- Эдакой дьяволъ.
-- Молчи, не то вѣдь я начну сначала про подспудныя, улыбнувшись, крикнулъ на него Владиміръ Лучаниновъ.
Молодежь улеглась. Музыкантъ легъ съ младшимъ Лучаниновымъ въ сосѣдней, отдѣленной перегородкой, комнатѣ. "Вотъ она", думалъ онъ, улегшись въ постель, "полная надеждъ и вѣры въ силы свои юность. Жаль имъ противорѣчить; десять лѣтъ; да, хорошо если жизнь, будетъ вамъ матерью, а буде мачихой, какъ мнѣ, не то заговорите. Искусство! Да что такое оно для большинства? Я вѣру начинаю терять въ него. Кого оно разбудитъ? Большинство, люди серіозные, практики, давно на него смотрятъ какъ на побрякушку."
-- Огонь прикажете погасить? спросилъ Барскій.
-- Я погашу; не безпокойтесь, отвѣчалъ хозяинъ.
Младшій Лучаниновъ заснулъ. Владиміръ Алексѣевичъ, полежавъ съ полчаса, спросилъ шепотомъ: