Благословивъ образомъ и Петрушу, онъ пригласилъ всѣхъ присѣсть по русскому обычаю. Отъѣзжавшіе поцѣловались со священникомъ.
-- Не забывай насъ, сказалъ Алексѣй Андреевичъ, обнимая Барскаго и отдавая ему письмо къ Тарханкову.
Всѣ вышли на крыльцо. Старикъ еще разъ, на крыльцѣ, обнялъ отъѣзжающихъ, и двѣ тройки гусемъ тронулись со двора. Барскій сѣлъ съ ними же до большой дороги.
-- Прощайте, отецъ, кричали отъѣзжающіе.
-- Господь съ вами, произнесъ, перекрестивъ ихъ издали, Алексѣй Андреевичъ.
Вслѣдъ за тройками выѣхалъ старикъ Сидорычъ изъ сарая на своей разгонной парѣ.
-- Вотъ вѣдь и грустно; пусто какъ-то въ домѣ-то безъ нихъ, говорилъ священнику старикъ, возвратившись въ переднюю.
Священникъ остался обѣдать.
-- Задумался нашъ старче, говорилъ вѣшая шубу камердинеръ.-- Слякохся до конца, прибавилъ онъ, потчуя табакомъ прослезившагося отъ разлуки съ сыномъ прикащика.
Домъ стихъ; мѣрный стукъ маятника стѣнныхъ часовъ какъ будто тоже выговаривалъ слово: "пусто, пусто, пусто". Уѣхавшимъ друзьямъ легче разлука чѣмъ оставшимся дома; новые предметы на дорогѣ, новыя впечатлѣнія развлекаютъ ихъ; оставшимся всякая вещь, каждый уголъ напоминаетъ объ удалившихся. "Вотъ здѣсь сидѣлъ я вмѣстѣ съ ними; у этого стола шелъ нашъ послѣдній разговоръ; тутъ мы простились и, кто знаетъ, можетъ-быть на вѣки?" думается осиротѣвшему домосѣду.