Кучеръ уѣхалъ.
Отворивъ вторую, тоже незапертую дверь, музыкантъ вошелъ въ темную переднюю. Въ комнатѣ не было никого. Онъ снялъ шубу и отворилъ дверь въ залу. "И тутъ никого нѣтъ", подумалъ онъ, и кашлянулъ раза два. На звуки кашля изъ сосѣдней комнаты вышелъ лѣнивою поступью человѣкъ лѣтъ сорока, довольно толстый, съ коротко остриженными бѣлокурыми волосами и какимъ-то соннымъ выраженіемъ лица и сѣрыхъ глазъ. Запустивъ руки за пестрый, италіянскій кушакъ, которымъ былъ подпоясанъ триковый халатъ его, онъ подошелъ къ Захару Петровичу.
-- Барскій, если не ошибаюсь? сказалъ онъ, уставивъ мутные глаза свои на музыканта.
-- Точно такъ, отвѣчалъ Барскій, -- съ Сергѣемъ Александровичемъ имѣю честь я...?
-- Съ нимъ, перебилъ вошедшій.-- Очень радъ. Да скрипку.... Вотъ хоть на рояль....
Барскій поставилъ скрипку и посмотрѣлъ на надпись рояля.
-- Виртъ. И не дурной, изъ лучшихъ, говорилъ хозяинъ, всматриваясь въ гостя. Онъ замѣтно избѣгалъ мѣстоименій ты и вы, зная что музыкантъ крѣпостной. Тогда существовали еще, читатель, чрезвычайно затруднительныя правила объ употребленіи этихъ двухъ мѣстоименій.
-- Эй! крикнулъ хозяинъ: -- сила!
Въ комнату вошелъ слуга, въ поношенномъ черномъ фракѣ, человѣкъ лѣтъ шестидесяти. Онъ посмотрѣлъ изъ-подъ нависшихъ сѣдыхъ бровей своихъ пытливо на музыканта и потомъ, поднявъ голову и брови, спросилъ:
-- Что прикажете?