-- Слушаю-съ.
Лакей вытелъ, а віолончелистъ принялся за закуску.
-- А вы? спросилъ онъ музыканта.
-- Не пьетъ.... Какой же вы артистъ! говорилъ хозяинъ, запустивъ руки за кутакъ и уставивъ мутные глаза на Барскаго.
Между тѣмъ слуга подалъ супъ, и хозяинъ усѣлся съ обоими гостями за накрытый довольно прилично столъ. Старикъ камердинеръ важно всталъ, съ навернутою на большой палецъ салфеткою, за стуломъ хозяина.
Говорятъ, рѣдко ошибешься повѣривъ первому впечатлѣнію произведенному на васъ новымъ человѣкомъ. Но есть личности съ перваго раза просто непонятныя, сбивающія съ толку. "Циникъ", рѣшите вы, услышавъ пошлую остроту такого человѣка; но рядомъ съ этою остротой онъ вдругъ проявитъ такую деликатность чувства, такую дѣвственность души, что вы встанете въ тупикъ и невольно подумаете: "чортъ знаетъ что за человѣкъ, не разберешь его". Такая двойственность поражала каждаго, кто впервые видѣлъ Палатова. Какъ шестнадцати-лѣтняя институтка, берегъ онъ въ своемъ альбомѣ засохшій цвѣтокъ, никому не разказывая почему онъ ему дорогъ, и вмѣстѣ отпускалъ подъ часъ дюжинами такіе анекдоты которые могли бы нравиться развѣ какому-нибудь потерявшему вовсе чувство стыда человѣку. Трудно объяснить эту двойственность... Прикрывалъ ли онъ свою чувствительность этимъ грязнымъ рубищемъ, цинизма, изъ опасенія, быть-можетъ, чтобы не посмѣялся кто надъ ней? Или же самъ себя осмѣивалъ онъ, чувствуя какъ не ко двору такія чувствительныя сердца въ нашей современной средѣ, толкующей, денно и нощно, о капиталахъ и процентахъ? Больше всего любилъ онъ музыку. Съ грѣхомъ пополамъ зная гаммы, онъ игралъ по слуху на фортепіано цѣлыя увертюры, аріи и зналъ почти всѣ квартеты и симфоніи Бетговена. Будучи сыномъ одного промотавшагося богача, Палатовъ привыкъ къ роскоши; средствъ не хватало жить по-барски; по смерти отца, одинокій холостякъ продавалъ имѣнье за имѣньемъ, не думая объ утріи. Домъ Палатовыхъ въ Петербургѣ былъ, когда-то, сборищемъ всѣхъ знаменитостей; писатели, живописцы, музыканты были домашними людьми у Палатовыхъ. Въ одной изъ залъ громаднаго дома игралъ знаменитый квартетъ братьевъ Миллеръ; въ другой стояла, только что присланная на выставку изъ Рима, картина какого-нибудь Орлова; въ кабинетѣ хозяина рисовалъ каррикатуру Брюлловъ, и рядомъ съ нимъ сидѣлъ извѣстный писатель, привезшій еще неизданную, новую свою повѣсть. Сергѣй Александровичъ, послѣ отца единственная отрасль стариннаго рода Палатовыхъ, окончивъ курсъ въ пажескомъ корпусѣ, поступилъ въ конную гвардію, наслужилъ однако не долго; черезъ годъ его перевели въ армію за какую-то шалость, и онъ вышелъ въ отставку. Какъ въ наукѣ, такъ и въ искусствѣ онъ не учился сухой азбукѣ, требующей усидчиваго труда. Онъ, будто въ теоремѣ, не трудясь надъ длинною цѣпью вычисленій, принималъ на вѣру прямо выводъ. Нерѣдко ошибался онъ, конечно. Но часто талантливая природа отгадывала чутьемъ вѣрность мысли, красоту слова, слышала геніальное сочетаніе звуковъ. "Какъ это хорошо", говорилъ Палатовъ, повторяя на своемъ роялѣ, со слуха, цѣлыя мѣста, слышанной всего разъ, симфоніи.
Въ губернскій городъ былъ присланъ Палатовъ за то что обругалъ свиньей во всеуслышаніе, на весь театръ, какого-то пѣвца, въ то время какъ пѣвцу подносили подарокъ. Распродавъ почти всѣ имѣнія свои и оставшись съ одними отцовскими долгами, Палатовъ продолжалъ занимать и, къ удивленію всѣхъ, находилъ гдѣ-то и какихъ-то кредиторовъ. Долги онъ изрѣдка уплачивалъ то полученною нежданно небольшою суммой отъ какой-нибудь тетки, или отъ отцовскаго пріятеля. Деньги полученныя отъ отцовскихъ друзей Палатовъ возвращалъ прежде другихъ долговъ.
Въ губернскомъ городѣ всѣ полюбили его на другой же день пріѣзда. Безъ Палатова не устраивался ни одинъ концертъ, благородный спектакль; хоть онъ самъ не игралъ, но хлопоталъ, смѣшилъ на репетиціяхъ. Онъ пѣлъ цѣлые вечера, хриплымъ голосомъ своимъ, романсы Глинки въ домахъ гдѣ любили пѣніе; съ молодежью игралъ въ карты, пилъ шампанское, улаживалъ пикники и холостыя вечеринки.
-- Это какой-то l'existence manquée, говорила про него губернаторша.
-- Именно, именно, подтверждалъ губернаторъ.-- И что мнѣ удивительно. Вѣдь, ну скажите, какой у него голосъ? Никакого. А онъ разкажетъ вамъ, просто объяснитъ, споетъ изъ Шуберта или изъ Глинки. Чтобы изъ него вышло, еслибъ онъ серіозно поучился музыкѣ?