-- Ну, батюшка, я не умѣю васъ благодарить, сказалъ хозяинъ.-- Вы мнѣ доставили высокое наслажденіе... Да что тутъ говорить.... Вы не глядите на меня что я такой безпутный.
Музыкантъ уѣхалъ въ присланныхъ за нимъ пошевняхъ; театральные артисты сѣли съ нимъ же; онъ взялся подвезти ихъ до города.
Палатовъ и частный приставъ часовъ до двухъ ночи толковали о необыкновенномъ талантѣ Барскаго. Хозяинъ, сверхъ обыкновенія, ничего въ этотъ вечеръ не пилъ.
Былъ часъ двѣнадцатый ночи, когда Барскій въѣхалъ на господскій дворъ. Домъ былъ не освѣщенъ. Въ кухнѣ горѣлъ огонь. Оттуда раздавались звуки гитары, мѣрный топотъ чьихъ-то здоровыхъ ногъ и голосъ повара, залихватски напѣвавшаго плясовую. "Въ бельэтажѣ, въ палюмажѣ", вмѣстѣ съ топотомъ, долетало до музыканта, пока онъ, выйдя изъ саней, поднимался по лѣстницѣ въ свой флигель.
X.
Павелъ Ивановичъ Тарханковъ утромъ, въ день предполагаемаго концерта, сидѣлъ въ кабинетѣ своего городскаго дома, онъ былъ еще въ халатѣ. Покуривая трубку и прихлебывая по временамъ изъ чашки кофе, Павелъ Ивановичъ перебиралъ какіе-то пожелтѣвшіе документы, въ родѣ дворянскихъ грамотъ, писанные рукою александровскаго времени. Въ кабинетѣ, да и во всемъ домѣ было какъ-то неуютно, какъ обыкновенно бываетъ въ домахъ въ которые хозяева заглядываютъ только наѣздомъ. Старинный письменный столъ краснаго дерева, неуклюжій гардеробъ, покоробленный портретъ какого-то старика въ дворянскомъ мундирѣ составляли все убранство кабинета. Стекла не выставляемыхъ, вѣроятно съ давняго времени, рамъ потускнѣли; въ комнатѣ пахло чѣмъ-то нежилымъ.
-- Василій Савельичъ Аристарховъ, доложилъ вошедшій, вѣчно мрачный, камердинеръ.
-- А! Василій Савельичъ, проси, отвѣчалъ хозяинъ.-- Да набей мнѣ трубку.
Камердинеръ вышелъ и чрезъ нѣсколько минутъ въ кабинетъ вошелъ, или вѣрнѣе вплылъ, безъ малѣйшаго звука, высокаго роста, нѣсколько полный, со свѣжимъ, прекрасно вымытымъ и выбритомъ лицомъ господинъ. Сѣдые волосы его были острижены подъ гребенку. На немъ былъ надѣтъ бархатный щегольской пиджакъ, высокіе воротнички рубашки были ослѣпительной бѣлизны. На жилетѣ блестѣла длинная золотая цѣпь.
Хозяинъ приподнялся.