Но встрѣчные не отвѣчали. Они потеряли даръ слова. Они только всхлипывали, но не плакали; глаза у нихъ были сухіе, всѣ слезы были уже выплаканы давно, давно. Худые, блѣдные, они истекали кровью, отъ которой всѣ ручьи были окрашены въ красный цвѣтъ.
И чѣмъ дальше шли теперь волхвы, тѣмъ гуще становилась толпа страдальцевъ, тѣмъ страшнѣе казались и стонъ, и подавленные вздохи, теперь наполнявшіе ужасомъ и отчаяніемъ души трехъ волхвовъ, трехъ волхвовъ изъ далекой, счастливой страны...
Стали они пытливо смотрѣть вверхъ, туда, откуда такъ привѣтливо и ярко свѣтила имъ звѣзда, которая вела ихъ въ Виѳлеемъ, къ святой колыбели спасенія и возрожденія человѣчества черезъ счастливыя, довольныя страны, гдѣ народы занимались мирнымъ трудомъ, творчествомъ и благословляли небеса.
Звѣзды не было видно. Небо густо заволокло тучами и ѣдкимъ дымомъ. Пылали деревни, села, города, пашни, нивы. пылала вся страна, и багровое зарево пожаровъ дѣлало ночь еще мрачнѣй, еще страшнѣй. Нѣтъ, очевидно, что тутъ не могло бытъ даже близко колыбели спасенія и возрожденія человѣчества, которое страдало, стонало и корчилось въ мукахъ. Мертвецовъ даже не хоронили, изуродованные трупы лежали горами повсюду. А оставшіеся въ живыхъ мужчины, женщины, всѣ голодные, босые, въ лохмотьяхъ бѣжали -- объятые ужасомъ переживаній. Они только всхлипывали. но не плакали, вѣдь они выплакали всѣ свои слезы, и глаза изъ стали, большіе, большіе, полные отчаянія, страданій, сухіе, страшные... И вдругъ показались дѣти, тысяча, десятки, сотни тысячъ дѣтей -- сиротъ, никогда не впавшихъ любви, ласки, радости, игръ и, веселья, искалѣченныхъ, измученныхъ, истерзанныхъ, голодныхъ, худыхъ, блѣдныхъ. Они какъ звѣреныши рыскали по дорогамъ и руками рвали сырое, гнилое мясо падали, чтобы утолить голодъ...
Это должно быть -- Арменія,-- подумалъ про себя старшій изъ трехъ волхвовъ.
-- Мы въ Арменіи.-- сказалъ громко самый младшій.
-- Да, это Арменія,-- согласился третій...
И три волхва слова пустились въ путь, три волхва илъ далекой, счастливой страны. Они шли долго, шли дни, недѣли, мѣсяцы, казалось, безъ конца, шли въ мракѣ безконечной ночи, озаряемой заревомъ пожаровъ, среди печали, горя, всхлипываній безъ слезъ, среди душу раздирающихъ стоновъ, криковъ, отчаянія и быстрыхъ, частыхъ ударовъ свистящихъ жгутовъ палачей надъ головами старцевъ. Женщинъ, дѣтей...
Устали волхвы, пріуныли и глубокое отчаяніе охватило ихъ сердца.
Тогда послышался голосъ свыше: