-- Как их тут много, этих окон, -- прошептал Митька, -- в этих избах, поди, все живут господа.
Он положил свою голову рядом с головой матушки и уснул.
Ему снилось, что он генерал... выстроил себе каменную избу... хотел завести коров, овец, но почему-то завел собак... Собаки были всюду с ним... лизали ему лицо и мочили своими широкими, холодными языками -- он гнал их прочь, а собаки не шли -- у него стал зябнуть нос, потом самая большая собака схватила Митьку за руку теплыми зубами и потянула... Он приготовился кричать, открыл глаза и увидел, что за руку его держит дядя Тереха и будит. Доехали... Его, седого и мокрого от падавшей изморози, дядя Тереха снял с телеги.
Грязным холодным кулаком Митька протер глаза и, зевнув, огляделся кругом; ему показалось, что настала вдруг зима -- очень уж побелели крыши огромных изб.
Налетел сильный ветер, сорвал с Митьки шапку, плюхнув ее в серую грязь. Митька нагнулся за шапкой и чуть не упал. Под ухом его кто-то грузно стукнул по воздуху, словно захлопнули огромные ворота, а Тереха сказал, беря его за руку:
-- Небойсь!.. из пушки стучат... скоро поди наводнение сдынется, -- впору доехали...
Митька только теперь спохватился о матушке, так разоспался он. Матушка трусливо плелась за ними сзади, когда они под руку с Терехой подымались по высокой каменной лестнице. Она даже присела от страха, когда дядя Тереха грубо постучал кулаком в желтую крашеную дверь, обитую железом, с маленьким окошечком вверху.
-- Нечего прятаться, тетка Дарья... держись гоголем, перья не ощиплют!.. -- сказал матушке дядя Тереха, оглядываясь на нее и смеясь.
Они недолго ждали, дверь отворили. Их впустил высокий опухлый мужик в пиджаке и лакированных сапогах. Когда Тереха растолковал ему, что Митька и матушка родственники ключницы, он нехотя пошел известить Митькину тетку.
Через несколько времени, гремя связкой ключей, к ним вышла высокая, полная женщина, одетая в темный сарафан и белый передник, с кружевным платком на голове. Митька увидал, как вошедшая сморщила лицо и сказала матушке: