Тетка взяла Митьку за руку и ввела в большую светлую горенку.
-- Подожди тут! -- строго, словно сердясь, сказала она ему. Митька остался и стал глядеть на народ: он увидел, что в большой горенке были все нарядные господа и только двое каких-то парней в коротких пиджаках и серых грязных рубахах, подвыпивши, толкались тут.
Тетка стала их гнать вон, но они, вынув кошельки, бренчали деньгами и не уходили. Тетка, наконец, махнув рукой, ушла куда-то и уходя проговорила:
-- Необразованность! Эти фабричные самый нахальный народ...
Только что тетка удалилась, как Митьку обступили молоденькие барыньки с голой грудью и руками... от них хорошо пахло, как из куста смородины, они начали кругом его прыгать, как жеребята за куском хлеба и приговаривать:
-- Ключницын сын!
-- Курицын сын!
-- Не сын, девицы, а племяш, -- крикнул от дверей опухлый мужик в лакированных сапогах; -- он впускал и выпускал народ и Митьке казалось, что без позволения этого мужика отсюда не выйдешь и сюда не войдешь.
-- Это все едино, -- сказала одна из них, рыжая, самая молоденькая, -- сын, али племяш! -- и спросила Митьку: -- ты жениться приехал, хочешь, я буду твоей женой?
-- У меня штаны худые... не хочу жениться, -- сказал Митька.