- Шайтан (дьявол по-татарски) так не скачет, - уверяет всех Али, перепрыгивая со всего разбега широкую трещину в горах на одной из самых лихих лошадок замка.
Дух захватывает у Кико и Шуши при виде бешеных прыжков или скачек по узенькой тропинке над самым краем бездны.
Кико удерживает своего друга.
- Али! Безумный! Ты упадешь! Разобьешься! Не смей!
Но Али только скалит свои белые великолепные зубы - единственное, что есть прекрасного в его безобразном лице.
Вечером поздно они возвращаются в замок.
Али, поужинав с чепарами и омыв лицо и руки, идет на кровлю дома, сбрасывает с себя свой бешмет и, присев на корточки поверх одежды, обращается лицом к востоку и шепчет свой яссы-намаз (так называется вечерняя молитва у магометан).
Али - магометанин. Он молится Аллаху и совершает не менее трех раз в день молитву, которой всегда предшествует омовение лица и рук ключевой водой, как это требуется по закону магометан.
А Шуша, в это время ужинающая с бабушкой Илитой и Кико в горнице замка, начинает обычный разговор.
- Заворожил тебя хитрый лезгин, голубь мой, - говорит Шуша, - ты не надышишься на него, Кико. А про бедную подружку Шушу и вовсе позабыл... У меня сердце не лежит к этому татарчонку.