- И у меня тоже, - вмешивается в разговор старая Илита. - Ты, внучка, правду говоришь: уж больно востер да плутоват этот Али. Не нажить бы нам с ним беды!
- Ну, вот еще! Какая там беда, бабушка! Какой же он плут, наш Али! Он - смелый орел, храбрый джигит, - срываются горячие слова с уст маленького князя.
- А по-моему, он хитрая дагестанская лиса, - брезгливо поджимая губы, говорит Шуша.
- А ты - трусливая белка, пугливый заяц, вот ты кто! - вспыльчиво кричит Кико.
- Я трусливая белка?!
И Шуша, вскочив из-за стола, сгоряча топает ногою.
Никто еще в жизни не смел так говорить с нею. Не она ли скачет верхом на лошади, как любой джигит? Не она ли лазит по горам, над безднами, как кошка? Не она ли не хуже любого чепара стреляет в цель?
Шуша в первую минуту вся так и зашлась от гнева. Ее глаза засверкали, как угольки, а губы задрожали от волнения. И вдруг из черных глаз брызнули слезы. Чтобы скрыть их, девочка закрыла разрезным рукавом своей чохи лицо и птицей метнулась из комнаты.
Сконфуженный Кико остался вдвоем с Илитой. Доброе от природы, чуткое сердечко мальчика забило тревогу. За что он обидел Шушу, своего верного, испытанного друга? А что, если бабушка и Шуша правы? Что, если Али только представляется верным и преданным слугою, а на самом деле...
Но тут в щелочку двери просунулось горбоносое лицо с мышиными глазками, засверкали белые зубы, и Али произнес умильно: