Однако Кико плакал недолго. Мальчик вспомнил обычную фразу, которую он слышал от отца: "Плох тот джигит, который поддается малодушию и плачет, как баба".
И в один миг маленький князь собрал все свои силенки и поборол досадную слабость. Если бы не эта несносная слабость, которая приковала его к жесткой тахте, Кико непременно вскочил бы на ноги и пошел взглянуть, что находится за плотно запертою дверью его комнаты. Но - увы! - ноги, как и руки, не слушались его, и он поневоле должен был оставаться без движения на своем скучном ложе.
Вскоре напряженный слух Кико уловил чьи-то крадущиеся шаги за дверью и чуть слышные голоса. Он сделал усилие над собою, перевернулся на спину и, слегка прикрыв глаза, стал тихонько следить за всем дальнейшим.
* * *
В горницу вошли двое. В шедшем впереди мужчине с косматой буркой на плечах Кико сразу узнал Вано Мичашвили, за которым следовала женщина, бледная и печальная.
Кико чуть не вскрикнул, увидев Вано, и тут припомнились ему те слова, которые он слышал в своем алазанском поместье, под навесом виноградной беседки: "Если нам удастся наше дело, ты и твои братья станут наследниками всех богатств князя Павле Тавадзе".
И все разом стало ясно. Так вот кто его похитил! Вано и его сыновья!
Горечь, обида, гнев и негодованье - все это сразу наполнило душу Кико. Сердце его заныло. Как, эти люди, их родственники, с головы до ног облагодетельствованные князем Павле, могли так поступить с ним?! О, злые, жестокие, нехорошие люди!
Не помня себя, забыв про боль в голове, напрягая последние силенки, Кико с трудом приподнялся на локте и произнес:
- Дядя Вано Мичашвили! Ты поступил с моим отцом и со мною подло и гнусно, как последний душман (разбойник)! - и снова, обессиленный, упал на лежанку.