И опять промолчал Кико.
- Откуда же ты знаешь нашу дивную грузинскую песнь? Я тоже грузин, мальчуган, и смогу отличить грузина - своего одноплеменника.
Затем, пристально посмотрев в лицо Кико, капитан заявил:
- Нет... нет... этого не может быть... Ты не внук Гассана... Скажи всю правду...
- Я не могу лгать: я не внук Гассана. Но я дал слово, капитан, никому не открывать, кто я, - произнес Кико гордо. - И я должен сдержать его во что бы то ни стало.
- Кто бы ты ни был, мальчик, я должен отплатить тебе за услугу... Ведь если бы не твое вовремя подоспевшее пение, мои взбунтовавшиеся люди выкинули бы меня за борт, и я отплачу тебе, если понадобится, жизнью за жизнь, - сказал капитан и пожал руку Кико, как взрослому человеку.
- Моя команда, все эти матросы - бедные торгаши, - говорил он минутой позднее. - Они скупают товары в Батуме и Сухуме и отвозят их в Турцию, где и продают на рынке в Стамбуле. Вот и в этот раз мое судно должно было плыть туда, в Стамбул. Но сегодня нельзя плыть туда. Буря свирепеет с каждым часом, и судну грозит опасность. Но эти люди, жадные до наживы, не хотят понять этого... Ты видишь, они, несмотря на мое запрещение, все-таки плывут впе...
Капитан не докончил начатой фразы и отпрянул назад, успев схватить за руку Кико.
Страшный, как гром, оглушительный треск раздался где-то на противоположном конце судна, и в тот же миг поднялись вопли, испуганные крики и возгласы отчаяния.
- Я это предвидел! - вскричал капитан и, не выпуская руки Кико из своей, бросился с ним на палубу.