Волны уже залили большую часть палубы, когда капитан появился на ней об руку с Кико. По дороге им попался Гассан.
- Мы тонем! Мы тонем! Вели снаряжать лодку! Лодку, капитан! - кричал он, мешая грузинские и татарские слова.
- Снаряжай лодку! - прозвучал по всему судну энергичный голос капитана.
- Лодки нет... Волны сорвали шлюпку и унесли в море... - послышался ответный голос из темноты.
Ветер покрыл эти слова страшным ревом. Гассан метался по палубе и призывал помощь Аллаха.
- Мы гибнем! Мы гибнем! Аллах, спаси нас! - кричал он, глядя округлившимися от ужаса глазами на прыгавшие вокруг него волны.
Капитан посмотрел на Кико, перевел взгляд на Гассана и, положив руку на плечо старика, произнес по-татарски:
- Ты прав, старик, мы гибнем... Нет надежды на спасение... Ты, этот мальчик, мои люди и я сам предстанем раньше, чем через час, перед лицом нашего Бога... Так не уноси же с собою нераскаявшейся совести, старик, и раскрой в страшные предсмертные минуты, кто этот мальчик, которого ты называешь своим внуком. Ведь я знаю, я догадываюсь, что он не из твоей семьи...
Гассан дико вскрикнул и упал на колени на мокрую палубу, среди бушевавших волн.
- Аллах! Аллах! Неужели я должен умереть сию минуту? - лепетал он, как беспомощный ребенок. - О, я несчастный!..