Немка словно зашлась.. Ее лицо из красного стало багровым. Ее голова с мокрыми косицами жидких волос ходила, как маятник под часами. Но вот губы ее вытянулись вперед, показались желтые клыки зубов, и она загремела:
- Очень хорошо... Завтра же все будет известно maman... Все будут наказаны... Besonders (особенно) вы, Елецкая... О... вы мне нагрубили, вы меня чуть не прибили... Вы будете исключены... Или вы, или я!.. Jawohl!.. (Да!). Нам вместе не бывать под этой крышкой...
Костлявый палец "шпионки" величественным жестом указал на потолок.
Последняя фраза показалась Воронской, несмотря на весь ужас положения, почему-то крайне комичной, и девочка чуть слышно фыркнула.
Мгновенно немка обрушилась на нее.
- Ага, вы еще смеяться!.. Шкандал такой, а им смех! Sehr gut! (Очень хорошо!) Всем пять за поведение, и всех выпустят без аттестата... А теперь марш спать! Завтра разберем все до нитки!
- Какие тут нитки! Пантаровой дурно... - не сдерживая уже себя более, проговорила Воронская.
- Не грубить! Спать!.. Акуля! Акуля! - неистовствовала немка. - Просыпайтесь, Акуля, просыпайтесь и несите m-lle Пантарову в лазарет! - тормошила она сладко спавшую девушку. Та, потягиваясь и позевывая, села на постели и не могла понять, что собственно требовалось от нее. Наконец, кое-как уразумев суть дела, Акуля, богатырского вида девушка, смущенная не менее самих воспитанниц присутствием классной дамы и "барышень", оделась, подняла с пола бесчувственную Малявку и бережно понесла ее в лазарет на своих сильных крестьянских руках.
- Вот что вы наделали, - зло шипела фрейлейн Фюрст, - полюбуйтесь на дело рук ваших!.. Чем вы здесь занимались? - напустилась она на девочек. - Что это за платок, что за блюдце и... и, Елецкая, почему вы бросились на меня? Вы будете мне отвечать или нет?..
- Уходите! - вдруг выкрикнула Елецкая. - Вы испугали Черного Принца! Он из-за вас не пришел. Не пришел... О-о-о-о! И все из-за вас! - рыдала она.