- Скатертью дорожка! - пискнула Даурская из-за своего пюпитра.
- Это свинство, господа, не достойное людей! - звонко выкрикнула Эльская. - Фрейлейн Фюрст, я прошу у вас прощения за всех этих..
Но ей не дали договорить. Высокая, сильная Зобель подошла к Симе, схватила ее за руку, вывела за дверь и заперла перед самым носом ничего подобного не ожидавшей Эльской.
И снова жуткая тишина наступила в классе.
Фрейлейн Фюрст подняла костлявый палец кверху и произнесла:
- Раз!.. Два...
- Три... Четыре... Пять... Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять... - звучало над потупленными головами девочек.
Звуки резкого, но взволнованного голоса Фюрст падали как удары в сердце каждой из присутствующих; вслед затем, с незначительными паузами, голос немки становился все тише и тише... Где-то далеко, в глубине этих юных, еще далеко не испорченных сердец тлел огонек добра. Он точно указывал молодым душам, что они поступают зло и несправедливо. Но тут же настойчивый злой демон нашептывал другие слова, другие речи:
- "Так и надо ей, так ей и надо... Она шпионка, доносчица, фискалка... Она лишает вас свободы, третирует, гонит, преследует, мучает! Вон ее... Вон!.. Вон!"
В дальнем углу класса, со скрещенными по-наполеоновски руками, стояла стриженая девочка, вперив в Фюрет долгий, немигающий взгляд. Что-то тревожило душу девочки, что-то щипало ее за сердце. Но Лида Воронская казалась спокойной как никогда.