Она и сейчас думала об этом, шагая по длинному коридору в этот поздний вечерний час. Неожиданно на ее плечо легла рука Креолки.
- Лида, Вороненок, ты послушай, что она говорит, - зашептала Бухарина, тараща и без того огромные глаза в сторону Елецкой, - ты послушай только, что она говорит, Вороненок, милый...
- Что, что такое? - неожиданно пискнула вынырнувшая перед ними Додошка, - что она говорит, Зиночка?.. Скажи, скажи...
- Ах, душка, опять о Черном Принце!.. Слушайте только...
И Креолка, всплеснув руками, беспомощно сложила их на груди.
- Говори, Лотосенька, говори, Елочка!.. Ах!.. - просила Рант, чахоточная девочка, с багровыми пятнами румянца на щеках и с милыми, необычайно живыми глазами.
Елецкая не заставила себя просить. Ее несколько безумный взор расширился, зеленый русалочий огонь загорелся в нем. Лицо, бледное, без кровинки, вдохновенно просияло, и она проговорила глухо, в экстазе, разом охватившем ее:
- Я верю, что он, Черный Принц, есть, был и будет... Что там, где знают его, говорят о нем, там он и пребывает... Я точно слышу шорох его огромных крыльев за спиною, когда он летает, и его легкие шаги, когда он ходит здесь по земле. И я чувствую еще, что он явится сюда к нам, в этот темный коридор, не сегодня завтра, когда все улягутся спать, когда потухнут огни и... и...
- И будет пить нашу кровь и кушать наше сердце... Право, вы должны сознаться, что у Черного Принца довольно странный аппетит, - послышался насмешливый голос Воронской.
На нее зашикали, затопали.