- Валаам - за одну щеку, кипарисовое Распятие - за другую, а под язык - святой артос... Непременно артос под язык... Тогда все до капельки расскажу по билету без запинки...
- Mesdames, Аполлон Бельведерский "катит" по коридору. Что за притча? - объявила, вбегая в класс Мила Рант.
- Да он ошибся, душки. Вообразил, что его экзамен, - предположила Пантарова-первая, одна из обожательниц Зинзерина.
- Ах, нет, просто его ассистентом на "Закон" назначили, - сделала новое предположение ее сестра Малявка.
- Пантарова-вторая, не будь, душка, дурой: Аполлон Бельведерский - язычник, а где это видано, чтобы язычников на христианский Закон Божий пускали! - пискнула Додошка.
Малявка хотела было "срезать" свою давнишнюю противницу, но не успела. На пороге уже стоял математик и, неистово краснея по своему обыкновению, собирался что-то изречь.
- Что вы, Николай Васильевич? Сегодня не ваш экзамен, Николай Васильевич. Вы, верно, смешали, - посыпалось на смущенного Аполлона со всех сторон.
- О, нет, mesdames, я... я помню... я очень хорошо помню, что у вас сегодня Закон Божий, но... но... - отвечал неуверенно учитель, потирая в смущении руки, - но так как следующий экзамен мой, то я и пришел попросить вас, девицы, начать готовиться к нему завтра же и поусерднее, так как на этот экзамен, с разрешения начальства, приглашен мною, в качестве ассистента, мой друг, один молодой ученый математик, блестяще окончивший в заграничном университете математический факультет. Я пришел попросить вас, девицы, как можно внимательнее отнестись к подготовке по арифметике, геометрии и начальной алгебре... Покажем ассистенту, что и русские девицы...
- Карета архиерея на двор въезжает! Вниз, вниз, mesdam'очки, скорее! - послышался взволнованный голос дежурившей в этот день m-lle Эллис.
Девочки, уже не слушая Зинверина, гурьбой, толкая друг друга и злосчастного Аполлона Бельведерского, выбежали из класса. Стремительно сбежав с лестницы, рванув тяжелую дверь швейцарской, они впопыхах влетели в вестибюль, как раз в ту минуту, когда противоположные входные двери распахнулись настежь и стройная, высокая фигура архиерея в белом клобуке появилась на пороге.