- Душки, какой красавец! - захлебываясь от восторга прошептала Рант.
- Мила, как тебе не стыдно! Здесь благоговеть надо, а ты - "красавец"! На том свете взыщется! - и Карская благоговейно поникла головой.
- "Исполати деспота"... - дружным хором запели выпускные, окружая высопреосвященного, и, не смолкая ни на минуту, стали подниматься по лестнице, у перил которой выстроились шпалерами младшие классы.
Архиерей подвигался медленно, ежеминутно осеняя широким крестом склонившиеся перед ним детские головки.
Сияющие, взволнованные, одетые в это утро по-праздничному в тонкие батистовые передники и пелеринки, "первые" почувствовали себя героинями дня.
На них смотрел весь институт, им завидовали, за них переживали.
У самых дверей залы выстроились маленькие "седьмушки". Обожательницы Симы Эльской с нескрываемым восторгом смотрели на свою "дусю", выводившую своим звучным контральто "Исполати деспота" в общем хоре.
- Сахарова, который я получу билет? - на ходу спросила Эльская у своей самой ревностной поклонницы, Сони Сахаровой, очаровательной девятилетней девчурке с васильковыми глазами.
- Тот, который лучше всего знаете, m-lle дуся... - отвечала, не сводя влюбленного взгляда со своего кумира, девочка.
- А мне который, Сахарок? - с улыбкой осведомилась Воронская.