Так не танцуют на холодном севере. Не даром имя молоденькой босоножки-плясуньи уже успело облететь чуть ли не полмира. И несмотря на юный, очень юный возраст, Ninon уже пользовалась громкою известностью всюду, где интерсовались танцами.
II
— Ты что же долго намерена так валяться? А твои утренние упражнения? Или ты забыла о них? — раздается крикливый голос донны Анжелики.
Несмотря на свое испанское происхождение, донна Анжелика великолепно говорить по-русски.
Ninon устало поднимает на свою учительницу грустные глаза.
— Дайте мне полежать еще немного… Мне что-то нездоровится нынче. И потом, такая тоска! — говорит она тихим молящим голосом.
Но донна Анжелика резко поднимает Ninon с кушетки, схватив ее за руку.
— Вставай, вставай! Нечего нежничать. Пора на работу. Не забывай, ведь сегодня твой первый выход в России, в Петербурге… Ты должна понравиться публике, чтобы получить у здешнего директора ангажемента на несколько вечеров на будущий год… А русских труднее расшевелить нежели испанцев, итальянцев и французов. Нужно исключительно хорошо плясать, чтобы понравиться им.
Донна Анжелика говорит всегда так, точно сердится. И глаза у нее притом округляются, как у птицы, а лицо краснеет от волнения.
Ninon знает прекрасно, что директор театра, в котором она выступит в качестве танцовщицы, заплатил донне Анжелике большие деньги за все три выхода «знаменитой босоножки», как величали ее расклеенные по городу трехаршинные афиши. Необходимо оправдать его доверие и покорить своим искусством холодную, избалованную петербургскую публику.