Стук через минуту повторился.
— Боже мой, не отворяй! Это германцы, Зоя! — испуганно хватаясь за руку сестры, прошептала Лина.
И, как бы в подтверждение её слов, громкие голоса зазвучали на лестнице.
— Откройте, или мы сломаем дверь! — разобрали перепуганные насмерть женщины немецкий окрик.
— В погреб, пани, в погреб! — прошептала побелевшими губами Гануся.
Но было уже поздно предпринимать что-либо.
С треском, под тяжестью налегших на нее многих людей, соскочила с петель дверь. Дюжина пруссаков под предводительством совсем еще молоденького поручика, почти мальчика, ворвалась через прихожую в столовую.
— Так-то вы исполняете приказание коменданта? Или вы не знаете, что каждый обыватель обязан брать известное число наших доблестных воинов в свою квартиру? — грозно нахмурив белесоватые брови, произнес молоденький поручик.
При первом же взгляде на этого офицерика весь недавний ужас Зои Федоровны внезапно пропал. Чувство страха сменилось изумлением. Она положительно где-то видела эту высокую, жидкую фигуру, затянутую сейчас в узкий мундир, и эту белобрысую голову с маленькими глазками, осененными совершенно бесцветными ресницами, под такими же бровями. Да и весь надменно-напыщенный вид этого юного франта в уланской форме напоминал ей знакомую, где-то однажды виденную фигуру.
— Зоя! Да ведь это барон! Молодой барон Герман фон Таг! — радостно вырвалось в тот же миг из груди Лины.