Но она не могла молчать. Не отдавая себе отчета в том, чего просит, она умоляла его взять ее с собою в путешествие… Ей казалось, что это так же просто, как поехать в лодке на маяк, что это не сопряжено ни с какими затруднениями.
Дима, выслушав просьбу девочки, понял, что значит эта просьба, какой обузой будет для него такая спутница, как Маша. Но оставить Машу тут — ему было жаль. Его мозг усиленно работал. Одна мысль сменялась другой. Он сдвинул назад шапку, потер лоб ладонью и вдруг ясно, светло улыбнулся, своей детской, простодушной улыбкой.
— Ладно… хорошо… уйдем вместе!
— Ах! — как-то судорожно вздохнула девочка, и благодарный поцелуй коснулся смуглой щеки Димы.
Но Диме это выражение благодарности не понравилось, и он строго крикнул своей спутнице:
— Не зевай, правь хорошенько рулем! Здесь глубокое место… Смотри!
* * *
Обратно уже плыли втроем. На руле сидел старик Капитоныч с трубкой во рту. Он добродушно подшучивал над Димой, только что сообщившим ему о своем предстоящем путешествии.
— Ишь, прыткий какой, скажи на милость! В кругосветное путешествие выпросился… Какой выдумщик! Линьками в былое-то время за это поучивали. А таперича не то…
Старый Капитоныч оседлал своего любимого конька — бранил теперешние порядки, своеволие нового поколения и похваливал, по своему обыкновению, старину.