— Завтра?
— Да, милая. Не горюй. Через год я вернусь, даст Бог, и снова увижусь с тобою!
— Через год… — как эхо повторила девочка и внезапно сорвалась со своего места. От этого порывистого движения лодка сильно накренилась на бок. Дима едва успел придать равновесие легкому суденышку, схватившись руками за борт.
— Маша, сумасшедшая этакая! — и вырвалось у него.
Но девочка точно и не слышала этих слов. Она стояла уже на коленях перед Димой на дне лодки, обнимала своими худенькими ручонками его колени и лепетала в полном отчаянии:
— Миленький… Димушка, родименький мой… золотенький, пригоженький, хороший. Не оставляй ты меня одну с Серегой… Ведь только и сладу с ним, что тебя он боится. До смерти изобьет он меня, как узнает, что ты ушел. Намедни и то грозился: погоди, говорит, уедет твой рыцарь, посчитаю я тебе ребра…
Дима сурово нахмурился и резко остановил Машу:
— Перестань… Молчи… Не реви! Дай опомниться, авось и придумаем что-либо…
— Димушка!..
— Молчи…