— Димушка, миленький, золотенький, радостный мой!.. Неужели меня на маяк возьмешь?
— Возьму, Маша.
— Ой! — Девочка завизжала от восторга.
Как она была благодарна ему за те радости, которые он вносил в её жизнь, убогую впечатлениями, гнетущую, полную лишений и нужды!
Дима казался маленькой нищенке ярким солнышком, озаряющим эту темную, беспросветную жизнь.
Задыхаясь от радости, она ухватилась за его руку, и побежала с ним к берегу озера. Там, привязанная к небольшим мосткам пристани, мерно покачивалась маленькая лодка, купленная Петром Николаевичем специально для мальчиков Стоградских. Дима проворно отвязал ее, прыгнул в нее сам и помог перебраться Маше.
Синее озеро ласково встретило детей. Безоблачное небо улыбалось кроткой мягкой улыбкой. Тихие всплески играющих рыб, радостно-теплые лучи полдневного не знойного солнца, мерные взмахи весел, которыми мастерски управлялся Дима, — все это волновало какую-то праздничную радость в сердцах обоих. И вдруг эта радость пропала мгновенно, сразу… Сразу потемнело лицо Маши. Дрогнули и побелели губы девочки, а огромные черные глаза зажглись тоскою.
— А когда, Димушка, когда? — неожиданно прошептала она, взглянув на своего друга.
Молодой Стоградский понял, что означает её вопрос, и ответил также тихо:
— Завтра, Маша. Мы уже решили. Мама дала свое согласие.