Небольшая, сложенная из кирпичей, печурка ярко горела, потрескивая пылающим в ней хворостом. На печурке стоял котелок с варевом. Возле сидела Маша и, низко склонившись головой, чинила белье Димы.
— Добрый вечер, Машута! — бодрым и веселым голосом бросил Дима, появляясь в дверях их общего жилища.
Маша, вскрикнув от неожиданности, выронила из рук работу.
— Наконец-то! А уж я ждала, ждала, — и её смуглое личико просияло при этих словах и зарделось от счастья.
— А что, Сергея нет еще?
— Не приходил еще, Димушка. Боюсь, не случилось ли с ним чего.
— За него будь спокойна. Он ловкий и проведет кого хочешь. А вот я к тебе с новостью, милая. Разговор буду иметь с тобой.
— Ой, Димушка, страшное что-нибудь? Уж коли страшное, так погоди, поужинай раньше. Нынче свиную котлету с картошкой и с луком тебе зажарила. Кушай на здоровье, Димушка!
И сказав это, девочка захлопотала у печки. Потом перебежала к срубу, заменяющему стол, накрыла его грубой, но чистой скатертью и, быстро вынув из старого ящика, заменяющего им посудный шкап, тарелки, ножи, вилки и большой каравай хлеба, расставила все перед Димой.
Маша была права. Котлета удалась на славу, и Дима отдал честь искусной стряпне юной хозяйки. Когда ужин был окончен, и котелок с порцией Сережки снова водворен на «плиту», Маша подсела к окошку и, подняв на своего друга большиее, немного испуганные глаза, коротко сказала: