Печи летом, разумеется, не топились, но, тем не менее, петух почувствовал себя там, как в тюрьме. К тому же длинная веревка, протянутая от его ноги к ближайшей классной скамейке, на которой сидел Павлик Стоянов, пренеприятно действовала на его петушиные нервы. Между тем monsieur Шарль вернулся, и чтение про благовоспитанного мальчика возобновилось.
Monsieur Шарль читал по-русски, так как мало кто из детей понимал по-французски. Читал он ужасно, все время коверкая слова. И все-таки "рыцари" поняли, что благовоспитанный мальчик, о котором говорилось в книжке, опасно заболел. Но он, как и все благовоспитанные и добрые дети, которые никогда не шалят и не портят настроения духа старшим, не боялся приближения смерти. Monsieur Шарль читал:
-- "Мама, -- обратился к своей доброй матери благовоспитанный мальчик, -- когда я умру, то придите на могилку и скажите"...
В эту минуту Павлик дернул за веревку.
-- "И скажите на моей могилке, мама"... -- продолжал читать monsieur Шарль.
-- Ку-ка-ре-ку! -- оглушительным криком пронеслось по классу.
Monsieur Шарль даже подпрыгнул от неожиданности на своем стуле.
-- Не смейте кукарекать! -- закричал он сердитым голосом на весь класс.
Дело в том, что monsieur Шарль подумал, что кто-нибудь из пансионеров так искусно передразнил петушиный крик.
Потом он снова опустил нос в книгу и прочел дальше: