Мальчики сгорали от нетерпения и прыгали во круг Жени. Но Женя не обращала на них, казалось, никакого внимания. Она быстрыми шагами прошла площадку, приблизилась к скамейке под развесистым кленом и произнесла холодно и спокойно, глядя в упор на двух пансионеров, сидевших на скамье с книгами на коленях.
-- Гога Владин, и ты, Никс Гортанов, -- это сделали вы!
Мальчики вскочили оба разом со своих мест. Книги выпали у них из рук и тяжело плюхнулись на дорожку.
-- Как ты смеешь! -- запальчиво вскричал Никс. -- Как ты смеешь, скверная девчонка!
И он, опустив руки в карманы своих клетчатых панталон, принял самый презрительный и негодующий вид.
-- Да, как ты смеешь так оскорблять нас обоих! -- выступил теперь вперед и Гога, чуть-чуть изменившись в лице.
Он, видимо, храбрился, но руки у него дрожали и глаза бегали во все стороны, как у пойманного зверька.
-- Молчи, ты, лгунишка! -- презрительно повела на него взором Женя, -- и ты, клетчатая кукла, тоже молчи! -- бросила она негодующе в сторону Никса, -- Если у вас нет смелости сознаться, так не лгите по крайней мере! -- И тут же, обернувшись ко всем мальчикам, она вскричала своим звонким, далеко слышным голоском:
-- Рыцари! Это сделали они: графчик Николай Гортанов и Георгий Владин. Если вы не верите мне, то должны поверить моей сестре Марусе. Моя сестра никогда не врет, рыцари! Вы знаете это. Пусть она подтвердит вам то, что эти мальчики (тут она презрительно мотнула головою в сторону Никса и Гоги) оказались предателями. А теперь позовите сюда Марусю, -- заключила тоном приказания ни перед чем не задумывающаяся Женя.
Никто, казалось, не посмел ослушаться её, и в следующую же минуту её сестра Маруся стояла сконфуженная среди двадцати буйных шалунов, с нетерпением ожидавших от неё показаний.