Маруся была тиха и робка от природы как овечка.
Она во всем отличалась от своей проказницы сестры. Но у Маруси было одно огромное достоинство: она никогда не лгала.
Не лгала даже в шутку; даже во время игр, которые иногда требовали шуточной лжи, -- и то не лгала Маруся.
Как только сестра появилась в саду, Женя бросилась к ней со всех ног навстречу.
-- Скажи им, Маруся, что ты видела неделю тому назад и что рассказывала мне вчера утром, -- произнесла она, заглядывая ей в лицо.
Маруся покраснела. Её большие кроткие глаза растерянно вскинулись на сестру.
-- Ты хочешь знать еще раз о том, что я видела за изгородью сада? -- тихо спросила Маруся.
-- Да, да! -- нетерпеливым хором вскричали мальчики и Женя в один голос.
-- Это было дней шесть тому назад, -- начала своим нежным голосом Маруся, -- рано утром. Все мальчики спали, спали также и Женя, и дядя, и Авдотья, и сторожа Мартын и Степаныч, и monsieur Шарль, и Карл Карлович, словом -- все, весь пансион. Только я проснулась, потому что мне показалось, что ястреб спускается к цыплятам. Я вышла в сад и увидела двух мальчиков. Они крались осторожно по большой дороге прямо к большому дубу, что стоит на перекрестке двух путей, которые ведут к соседним деревням. Мне показалось это очень странным, что мальчики встали в такой ранний час и крадутся как воры. Зачем было мальчикам в такую пору идти, да еще с такой опаской, по дороге? Я стала смотреть. И что же? Они прошли с четверть версты, а может быть и больше, и подошли к дубу. Один из них вынул какую-то бумагу из кармана, другой гвозди и молоток. Они прибили листок к дереву и снова тем же крадущимся шагом пошли обратно. Когда они повернули, то я увидела хорошо их лица. Это были графчик Никс и Гога Владин.
Маруся кончила и обвела круг мальчиков своими честными, правдивыми глазами. Снова наступило молчание. Оно тянулось минуты две, три. Потом Алек Хорвадзе сурово взглянул на обоих маленьких преступников.