-- Ну, что же? Вы еще будете уверять, что это сделали не вы? -- насмешливо обратился он к Гоге и Никсу.
-- Не мы! -- протянул маленький франт, приготовляясь огласить пансионский сад изрядным ревом.
-- А ты что ответишь, Георгий Владин? -- обратился к его приятелю Алек.
Сердитые, горевшие злыми огоньками, глаза Гоги окинули толпу мальчиков недобрым и дерзким взором. Он побледнел немного. Губы его дрогнули. С коротким злым смехом, глядя куда-то в сторону, Гога проговорил:
-- Ну да! Это сделал я! Так что же из этого?
-- Как, что такое? Что ты сказал? -- так и посыпались на Гогу со всех сторон вопросы.
-- Я сделал это! -- еще более сердито произнес Гога и гордым, надменным взором окинул толпившихся вокруг него пансионеров. -- Я написал бумажку и прибил ее... И научил Никса помочь мне в этом... Все я, один я! Потому что я ненавижу вашего мужичонка, которому не может быть места среди нас. Здесь воспитываются граф Никс Гортанов и я, Георгий Владин, и вдруг, рядом с нами, сын каких-то мужиков! Да, мне неприятно, противно это! Я не хочу сидеть рядом с мужиком, спать с ним в одной спальне, учить с ним в классе урок и есть за одним столом. Он серый мужик, пастух, а я благородный мальчик... Да!
Но тут благородный мальчик как-то странно перекувырнулся в воздухе и отлетел в траву сажени на две по крайней мере. Это Алек Хорвадзе схватил его за плечи и, прежде чем Гога успел опомниться, он лежал уже врастяжку на мягком газоне подле самого края дорожки. Алек стоял над ним с горящими глазами и с взволнованным от гнева лицом.
-- Рыцари! -- ронял он дрожащим голосом, -- эти глупые мальчишки не достойны нашей дружбы. Они не рыцари больше. Мы все будем сторониться их с этого дня! Слышите ли? Все!.. Не сметь разговаривать с ними, играть и подавать им руку! Идем сейчас же к директору (Алек хотел сказать по привычке к "Макаке", но вовремя удержался, вспомнив про присутствие девочек, обожавших своего дядю) и расскажем ему все... И еще скажем, что лучше не ехать на пикник, если надо брать с собою этих глупых, негодных, бесчестных мальчишек. Они предатели, и мы не должны иметь с ними ничего общего с этого дня. Так ли? Хорошо ли вы поняли меня, рыцари?
-- Поняли, Алек!